3
Глава 3: Вкус чужой крови
Подземелья Кьерхольма пахли сыростью, старым железом и страхом. Кассиан шел впереди, его черный плащ подметал каменный пол, а за ним, окруженная стражей, следовала Лиана. Он хотел, чтобы она увидела. Хотел разрушить её иллюзию, показать, насколько слаб и ничтожен тот, кого она предпочла ему.
Когда тяжелая дубовая дверь распахнулась, Лиана вскрикнула. Рейнард был прикован к стене. Его рубашка превратилась в кровавые лохмотья, а на спине алели свежие следы плети.
— Ты обещал! — Лиана бросилась вперед, но гвардеец перехватил её за локоть.
— Я обещал ему жизнь, а не покой, — холодно отозвался Кассиан. Он сел в тяжелое кресло в тени, его глаза в полумраке светились золотом. — Продолжайте.
Палач замахнулся плетью с костяными наконечниками. Свист рассекаемого воздуха — и Лиана, извернувшись, вырвалась из хватки стража. Она не думала. Она просто знала, что не может позволить этому случиться.
Удар пришелся ей по спине. Тонкая ткань платья лопнула, и Лиана рухнула на колени, закрывая собой Рейнарда.
— Довольно! — взревел Кассиан.
В ту же секунду всё подземелье покрылось слоем инея. Палач отлетел к стене, отброшенный волной чистой магии. Король драконов в три шага оказался рядом. Его лицо было бледным от ярости, а дыхание превращалось в ледяной пар.
— Ты... — он схватил её за плечи, рывком поднимая на ноги. — Ты подставила под удар свою плоть ради этого червя?! Глупая девчонка, ты думаешь, что этим защитишь его? Ты только что подписала ему смертный приговор своей жалостью!
— Убей его, и я вырву себе сердце на твоих глазах, — выдохнула Лиана. Её спина горела огнем, кровь Рейнарда пачкала её руки и платье, смешиваясь с её собственной.
Кассиан тряхнул её, его пальцы почти впились в её кожу.
— Ты не сможешь защитить его своим телом, Лиана. Но... — он внезапно понизил голос до опасного шепота, — ты можешь защитить его по-другому. Одна твоя улыбка, одно добровольное слово — и он будет жить в роскоши, а не в цепях.
Лиана посмотрела на него сквозь пелену боли. Она видела, как его взгляд мечется между её раной и окровавленным капитаном. Она видела эту жгучую, невыносимую ревность, которая заставляла его, великого короля, торговаться с пленницей.
Она медленно выпрямилась. Её ладони были красными от крови Рейнарда. Наглым, вызывающим жестом она подняла одну руку и посмотрела на свои пальцы.
— Хочешь моей нежности, дракон? — её голос прозвучал низко и дерзко, эхом отдаваясь от сводов. — Хочешь, чтобы я сделала выбор?
Она посмотрела прямо в его золотые глаза, и в её взгляде не было страха — только расчетливая жестокость.
— Подойди сюда, — приказала она.
Гвардейцы синхронно выхватили мечи из ножен. Воздух зазвенел.
— Склони голову, ведьма! — рявкнул капитан стражи, делая шаг к ней с занесенным клинком. — Ты смеешь приказывать королю?!
Кассиан поднял руку, останавливая своих людей. Его взгляд был прикован к её лицу. В этом «подойди» он услышал не только приказ, но и тень той близости, которой он жаждал больше воздуха. Его дракон, ослепленный надеждой, подавил гнев.
— Назад, — бросил он страже, не оборачиваясь.
Он сделал шаг к ней. Затем еще один.
Лиана ждала, стоя в ореоле чужой и своей крови. Она знала, что сейчас совершит самую страшную манипуляцию в своей жизни. Она собиралась коснуться его окровавленными руками Рейнарда, зная, что для дракона это будет хуже любой пытки.
— Еще ближе, Кассиан, — прошептала она, и на её губах заиграла змеиная улыбка. — Разве ты не этого хотел? Чтобы я сама позвала тебя?
Кассиан замер в полушаге от неё. Расстояние между ними сократилось настолько, что он чувствовал жар её тела, пробивающийся сквозь ледяную корку его магии. Его взгляд опустился на её руки — тонкие пальцы были густо измазаны ярко-алой кровью капитана.
Для дракона кровь соперника на коже его Истинной была не просто грязью — это был вызов, клеймо чужого присутствия, которое сводило зверя внутри с ума.
— Ближе... — повторила Лиана, и в её глазах вспыхнул торжествующий огонь.
Она медленно подняла ладонь и прижала её к его щеке. Кассиан вздрогнул. Теплая, липкая кровь Рейнарда размазалась по его идеальной, бледной коже. Это было высшее оскорбление, ритуальное унижение, но Кассиан не отстранился. Напротив, он прикрыл глаза, жадно впитывая сам факт её прикосновения.
— Видишь? — прошептала она, её губы были почти у самого его уха. — Теперь он на тебе. Его след, его жертва. Ты чувствуешь его запах на мне?
Кассиан резко открыл глаза. Золото в них сменилось багровым всполохом. Он схватил её за запястье, сжимая так крепко, что Лиана охнула.
— Я чувствую твой яд, — прохрипел он. — Ты думаешь, что наказываешь меня? Ты пачкаешь себя, пытаясь задеть меня.
Он наклонился и, не обращая внимания на присутствие стражи и стонущего в цепях Рейнарда, прижал её руку к своим губам. Его язык коснулся кровавого следа на её ладони, слизывая кровь врага, словно стирая само упоминание о другом мужчине. Лиану пробила дрожь — не от страсти, а от первобытного ужаса перед силой, которую она пробудила.
— Ты хочешь играть на моей ревности? — он отбросил её руку и рывком притянул её к себе за талию, игнорируя её израненную спину. — Хорошо. Пусть он смотрит. Пусть твой капитан видит, кому ты принадлежишь по праву крови.
Кассиан обернулся к Рейнарду, который из последних сил поднял голову.
— Смотри, человек! — голос короля прогремел, заставляя факелы на стенах погаснуть. — Ты можешь умирать за неё, можешь истекать кровью, но она пришла ко мне. Она касается меня. Она просит меня.
— Я не прошу... — выдохнула Лиана, пытаясь оттолкнуть его холодную грудь.
— Просишь, — отрезал Кассиан. — Жизнь твоего любовника — это цена твоей покорности.
Он резко подхватил её на руки. Лиана вскрикнула от боли — раны на спине отозвались жгучей судорогой. Кровь Рейнарда теперь была и на лице короля, и на его дорогом камзоле.
— Стража! — бросил Кассиан, направляясь к выходу. — Обработать раны пленника. И не смейте прикасаться к нему без моего приказа. Он должен быть жив, чтобы видеть каждый мой шаг рядом с его леди.
Он вынес её из подземелья, и каждый шаг короля отдавался в камне тяжелым гулом. Лиана видела его профиль — суровый, испачканный кровью того, кого она пыталась спасти. Она понимала, что её план сработал: она причинила ему боль. Но, глядя на то, как Кассиан стискивает зубы, сдерживая рычание, она поняла и другое: раненый дракон в сто раз опаснее голодного.
— Ты ненавидишь меня, — прошептал он, когда они оказались в лифте замка. — Но моя кровь поет, когда я касаюсь тебя.