26
Глава 26: Последний танец
Зал Кьерхольма сиял так ослепительно, что казалось, само солнце спустилось в ледяные чертоги Короля-Дракона. Тысячи свечей отражались в начищенном мраморе пола, превращая его в зеркальное озеро. Стены были задрапированы тяжелым изумрудным бархатом, а воздух дрожал от звуков скрипок и аромата редких цветов, которые Кассиан приказал доставить, невзирая на заснеженные перевалы.
Это был бал её триумфального возвращения. Вечер, призванный окончательно стереть тени из глаз Лианы.
Кассиан вошел в зал, ведя её под руку. Он выглядел величественно — в черном мундире с серебряным шитьем, но те, кто знал его давно, видели: сегодня он не был воином. Он был мужчиной, чья душа балансировала на краю пропасти. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы, как песок в песочных часах, и этот бал был его последней попыткой удержать ускользающее счастье.
Когда зазвучала мелодия вальса, он привлек её к себе.
— Позволь мне этот танец, — прошептал он, и в его голосе Лиана услышала странную, щемящую ноту.
Они скользили в центре зала, и мир вокруг перестал существовать. Остались только его сильные руки на её талии, его дыхание на её щеке и золото его глаз, в которых сегодня плескалась не власть, а бесконечная, граничащая с обожанием нежность. Лиана смотрела на него, и всё, что шептала Мирабелла, всё, что она читала в хрониках, вдруг показалось ей нелепым бредом.
«Как может этот человек, который так бережно держит меня, быть монстром?» — думала она.
Её сердце, истосковавшееся по покою, окончательно сдалось. Она прижалась лбом к его плечу, вдыхая знакомый запах лаванды и мороза.
— Кассиан, — выдохнула она, и её голос был едва слышен за музыкой. — Я люблю тебя.
Кассиан на мгновение сбился с шага. Его сердце под пальцами Лианы совершило тяжелый, болезненный толчок. Он закрыл глаза, до боли вдыхая аромат её волос. В этот миг он позволил себе поверить. Позволил себе забыть о пепле, о лжи, обо всем.
— Это самый счастливый день в моей жизни, — хрипло ответил он, прижимая её к себе так крепко, словно хотел спрятать её внутри своего тела. — Боги, как бы я хотел, чтобы этот вечер никогда не заканчивался...
Он чувствовал, что это финал. Что завтра реальность ворвется в их мир и разнесет его вдребезги. Но сейчас, в этом танце, она была его. По-настоящему. Без принуждения и магии — только она и её любовь.
Танец закончился, и Лиана, раскрасневшаяся и сияющая, чуть отстранилась.
— Кассиан, я... мне очень хочется пить. У меня пересохло в горле.
— Конечно, родная. Останься здесь, я принесу тебе пунш. Никуда не уходи, — он коснулся губами её лба, не желая отпускать её руку до последней секунды.
Стоило высокой фигуре Кассиана затеряться в толпе гостей, как из-за ближайшей колонны, словно ожившая тень, выступила Мирабелла. Её лицо было воплощением скорбного сочувствия, но в руках она сжимала предмет, который должен был стать детонатором.
— Великолепный вечер, не правда ли? — пропела советница, подходя к Лиане.
— Да, Мирабелла. Он прекрасен, — ответила Лиана, всё еще пребывая в эйфории от признания.
— Кассиан так старается... — Мирабелла вздохнула, опуская взгляд на старую, потрепанную книгу в кожаном переплете, которую она держала в руках. — Но я не могла больше смотреть, как вы терзаетесь сомнениями. Я нашла это в архивах... среди вещей, которые Король приказал сжечь, но мой слуга успел спасти.
Она протянула книгу Лиане.
— Это ваш дневник, Лиана. Тот, который вы вели до того, как «забыли» всё. Я подумала, что в такой счастливый день вы должны знать... правду, которую вы сами же и написали.
Лиана нерешительно взяла книгу. Кожа переплета была опалена по краям, а от страниц исходил слабый, отчетливый запах дыма. Того самого дыма из её кошмаров.
— Что это? — прошептала Лиана, чувствуя, как счастье внутри неё начинает стремительно остывать.
— Ваша жизнь, — просто ответила Мирабелла и, едва заметно улыбнувшись, скрылась в толпе, оставив Лиану одну с её прошлым в руках.
Лиана раскрыла дневник на первой попавшейся странице, и её взгляд упал на строчки, написанные её собственным, еще твердым почерком:
«Сегодня Кассиан убил моего отца. Я клянусь, что буду ненавидеть его до последнего вздоха. Если он коснется меня — я убью себя. Рейнард обещал спасти меня...»
В этот момент Кассиан, сияющий и счастливый, пробирался к ней через зал с кубком пунша в руках. Он еще не видел книги. Он видел только Лиану, и его сердце пело от её недавних слов. Он не знал, что его эшафот уже возведен в самом центре его праздника.
Буквы на пожелтевших страницах плыли перед глазами, превращаясь в черных змей. Каждое слово жалило больнее каленой стали. Лиана почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.