- Нет, я не твоя!!!
-Но я твой!!!
28
Глава 28: Пробуждение в аду
Лиана стояла посреди огромного, оскверненного зала. Тишина после бегства толпы была такой резкой, что причиняла физическую боль. Она смотрела на свои руки — тонкие пальцы, которые еще несколько минут назад нежно переплетались с его пальцами. Теми самыми, что сжимали рукоять меча, обрывая жизни её братьев. Теми самыми, что подписали приказ об уничтожении Валори.
Её вывернуло — судорожно, мучительно. Тошнота была не от вина, а от самой себя. От того, как легко она позволила лавандовому туману скрыть запах крови.
— Палач... — её голос, сначала надтреснутый, окреп и превратился в крик, эхом ударивший в высокие своды. — Тварь! Ты не Король, ты просто мясник, решивший поиграть в бога! Ты сожрал мою жизнь и заставил меня благодарить тебя за крохи со твоего стола!
Кассиан не шевелился. Он стоял в нескольких шагах от неё, и свет затухающих свечей выхватывал его лицо, которое теперь напоминало посмертную маску.
Но под этой каменной броней его мир не просто рушился — он выгорал до самого основания.
Ему хотелось закричать в ответ, упасть на колени, содрать с себя этот расшитый серебром мундир, который вдруг стал тяжелым, как могильная плита. Каждое слово Лианы впивалось в него каленой стрелой. Он чувствовал, как внутри него умирает та крошечная, наивная часть души, которая эти две недели посмела надеяться на чудо. На то, что любовь может искупить все. На то, что ложь, сотворенная во имя спасения, может стать истиной.
Он смотрел на неё — и в его взгляде была такая невыносимая, человеческая мука, что если бы кто-то из придворных остался в зале, он бы не узнал в этом сломленном мужчине грозного Дракона. Его губы беззвучно шевельнулись.
Но он молчал. Потому что любая правда из его уст теперь была лишь очередным оскорблением.
В его голове всплыл образ того утра, когда Лиана прибежала на его крик. Как она гладила его по волосам, как шептала, что он её мир. Это воспоминание теперь жгло его разум, как раскаленное железо. Он знал, что сам украл это утешение. Он сам накормил её ядом, назвав его нектаром.
Его пальцы, испачканные разлитым пуншем, судорожно сжались. Он выглядел как человек, стоящий на эшафоте и смотрящий на своего палача с бесконечной, преданной любовью. Он заслужил каждый её удар. Каждое проклятие. И осознание этого было страшнее любой казни.
— Я хотел, чтобы ты просто жила... — прохрипел он, и этот звук больше напоминал хруст ломающихся костей.
— Не ври. Я бы жила без тебч. Но ты заставил меня жить в твоей лжи — это не жизнь, Кассиан! Это гниение! — Лиана сорвала с шеи бриллиантовое колье, подаренное им сегодня. Камни с сухим стуком рассыпались по мрамору, как ледяные слезы. — Лучше бы ты оставил меня умирать, лучше бы я умерла чем позволила тебе касаться меня... любить меня...
При упоминании о прикосновениях Кассиан вздрогнул, словно его ударили плетью. Он закрыл глаза, и по его щеке — впервые за долгие годы — прочертила путь одинокая, горькая слеза. Она исчезла в тени его лица, но её след казался выжженным на коже.
Он понял всё. Две недели рая были лишь авансом перед вечностью в аду. Он получил то, чего жаждал — её признание в любви, — но цена оказалась непомерной. Теперь он будет вечно помнить вкус её губ, зная, что она отдала их ему только потому, что была слепа.
Кассиан медленно выпрямился. Его лицо снова стало непроницаемым, холодным, но в глубине глаз погас последний свет.
— Ты права, — сказал он, и голос его был пуст, как заброшенный склеп. — Я монстр. И монстры не отпускают то, что им дорого.
Он поднял руку, и тяжелые дубовые двери зала захлопнулись под действием его магии, отрезая Лиану от мира.
— Стража! — Его крик разнесся по коридорам. — Отведите мою королеву в западную башню. Выставить караул. Никого не впускать. Никого не выпускать.
Он не смотрел на неё, когда гвардейцы, бледные от страха, вошли в зал. Он боялся, что если встретится с ней взглядом еще раз, его сердце просто разорвется в груди, лишив его даже сомнительной милости быть её тюремщиком.