— Твои желания больше не имеют значения, Лиана, — его голос был низким, вибрирующим от затаенной боли, которую он больше не пытался скрыть. — Ты в моем доме. Ты под моей защитой.
Лиана резко развернулась, её глаза полыхали ненавистью.
— Защитой?! Ты запер меня! Ты убил мою семью, ты стер мою личность, ты заставил меня... — она запнулась, и её лицо исказилось от отвращения. — Ты заставил меня признаться тебе в любви! Это самое мерзкое преступление из всех.
Кассиан сделал шаг к ней. Он не оправдывался. Он не просил прощения. Он смотрел на неё взглядом человека, который уже прошел через все круги ада и перестал бояться огня.
— Ты сама захотела за меня замуж, — отчеканил он, и каждое слово падало, как тяжелый камень. — Две недели назад ты просила меня не оставлять тебя. Ты засыпала в моих руках, умоляя, чтобы этот сон никогда не кончался.
— Это была не я! — закричала она, ударив его кулаками в грудь.
Кассиан перехватил её запястья. Его хватка была железной, но он не причинял боли — он просто не давал ей отстраниться. Его лицо оказалось в дюймах от её лица. Она видела каждую трещинку на его губах, каждую искру безумия в его золотых глазах.
— Это была ты, Лиана. Твоё тело, твоё сердце, твоя душа. Память — это лишь пыль, — прошептал он, и в его голосе послышался надлом. — Ты можешь ненавидеть меня. Можешь плевать мне в лицо. Но дата венчания через две недели. Она не будет отменена. Клятвы, которые ты дала мне в неведении, теперь скреплены моей кровью.
— Я не пойду к алтарю, — прошипела она, пытаясь вырваться. — Я скорее выпрыгну из этого окна.
— Значит, я прикажу заложить его кирпичом, — отрезал он. — Ты — моя Истинная. Боги связали нас задолго до того, как я сжег твой дом. И я не отпущу тебя ни в жизнь, ни в смерть, ни в забвение.
Он отпустил её руки так резко, что она пошатнулась.
— Тебе принесут ужин. Отдыхай, «моя королева», — в этом обращении теперь звучала горькая издевка над самим собой. — Нам еще предстоит пережить эту вечность вместе.
Он вышел, и звук запираемого замка прозвучал как окончательный приговор. Лиана рухнула на колени, глядя на закрытую дверь. Она чувствовала, как внутри неё, среди пепла её прошлой жизни, начинает зарождаться что-то новое. Это не было любовью и не было простым горем. Это был холод. Настоящий, истинный холод льда, который теперь будет расти, пока не заморозит сердце самого Дракона.
Тронный зал Кьерхольма встретил лордов не праздничным блеском, а запахом гари и пугающим холодом. Кассиан сидел на троне, небрежно откинувшись на спинку. Его руки были обнажены по локоть, и бинты на правой ладони уже пропитались кровью. Он не стал переодеваться после погрома в бальном зале — на его черном мундире всё еще белели пятна пудры и блестели осколки хрусталя.
Лорды Севера и послы Юга жались друг к другу у подножия помоста. Они были возмущены, напуганы и требовали ответов.
— Ваше Величество, — вперед вышел старый герцог Олдер, чей голос дрожал от негодования. — Вчерашнее... происшествие. Леди Лиана прилюдно обвинила вас в тирании и обмане. Слухи уже ползут по королевству. Мы не можем игнорировать тот факт, что будущая королева называет своего мужа палачом! Это ставит под удар легитимность вашего союза. Народ не примет королеву, которая ненавидит трон!
Кассиан медленно поднял голову. В его глазах не было ярости — там была пустота, мертвая тишина выжженной пустыни.
— Легитимность? — переспросил он, и этот шепот разнесся по залу громче крика. — Вы говорите мне о законах, которые я сам написал своим мечом?
Он медленно встал. Каждое его движение было наполнено скрытой угрозой. Он спустился на одну ступень, и лорды синхронно качнулись назад.
— Леди Лиана — моя жена перед лицом богов и магии, — Кассиан обвел зал тяжелым взглядом. — То, что она говорит в порыве чувств, касается только нас двоих. Но если кто-то из вас решит, что её слова дают право сомневаться в моей власти или в законности этого брака...
Он замолчал, и воздух в зале начал густеть. Температура упала настолько, что изо рта присутствующих пошел пар.
— Вспомните Дом Валори, — голос Кассиана стал стальным. — Как вы думаете, что я сделаю с теми, кто пытается отобрать у меня моё?
Герцог Олдер побледнел и поспешно опустил глаза. По залу пронесся испуганный шепот. Они поняли: Король не собирается оправдываться. Он собирается править на обломках их страха.
— Венчание состоится через две недели, — отчеканил Кассиан. — Вы все будете там. Вы будете улыбаться, вы будете славить свою королеву и подносить ей дары. А если я увижу хоть одну тень сомнения на ваших лицах... — он сделал паузу, и его глаза на мгновение вспыхнули алым. — Я лично позабочусь о том, чтобы ваши замки стали такими же тихими, как руины на Юге.
Он развернулся и покинул зал, не дожидаясь поклонов.
Как только двери за ним закрылись, Кассиан прислонился к холодной стене коридора. Маска тирана дала трещину. Он тяжело дышал, сжимая раненую руку. Ему было плевать на лордов, плевать на легитимность и на трон. Внутри него всё кричало от осознания того, что он только что пообещал силой притащить женщину, которую любит больше жизни, к алтарю, который она презирает.
Он направился к западной башне. Он знал, что не войдет внутрь. Он просто хотел сесть у её двери и слушать, как она дышит — даже если в этом дыхании не осталось ничего, кроме проклятий в его адрес.