32
Глава 32: Белое платье, черное сердце
Кьерхольм задохнулся от холода. Но это был не тот величественный, сверкающий иней, которым Кассиан украшал замок в дни их ложного счастья. Это была мертвая, серая стужа. Стены покрылись коркой льда, цветы в вазах превратились в хрупкое стекло и рассыпались в пыль. Слуги передвигались по коридорам тенями, боясь даже поднять глаза: магия Короля и ненависть пленницы столкнулись, превратив воздух в наэлектризованный яд.
В покоях Лианы подготовка шла в гробовой тишине. На манекене сияло подвенечное платье — шедевр из тончайшего шелка, расшитый тысячами жемчужин и мелкими алмазами, которые должны были имитировать капли росы.
Лиана стояла перед ним в одной сорочке. Её кожа была бледнее ткани, а глаза казались двумя провалами в бездну.
— Я не надену это, — ровно произнесла она.
Главная модистка, чьи руки дрожали так, что она едва удерживала булавки, всхлипнула:
— Но, леди Лиана... Его Величество лично выбирал эскиз... Это лучшее, что создавали на Севере...
— В печь его, — отрезала Лиана.
Дверь распахнулась без стука. Кассиан вошел, окутанный тяжелым жаром своей ярости. Он выглядел как человек, не спавший вечность: скулы обострились, в золотых глазах лопнули сосуды, превращая их в кровавое золото. Он жестом выслал слуг, и те бросились вон, едва не сбивая друг друга с ног.
— В чем дело? — его голос прозвучал как хруст ломающегося льда. — Почему ты до сих пор не готова? Рассвет уже близок.
Лиана медленно повернулась к нему, указав подбородком на платье.
— Оно ужасно, Кассиан. Оно мне не нравится. Каждый стежок на нем пахнет твоим высокомерием.
Кассиан перевел взгляд на наряд, а затем на модисток, застывших у двери.
— Казнить их, — бросил он равнодушно, словно отдавал приказ о подаче вина. — Если они не смогли угодить королеве в её главный день, их головы им больше не понадобятся.
— Нет! — выкрикнула Лиана, и её голос впервые дрогнул. — Не смей! Оставь их!
Она посмотрела на несчастных женщин, которые упали на колени, моля о пощаде, а затем снова на Кассиана. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он действительно был готов убить их просто ради того, чтобы показать свою власть над ней.
— Теперь я вижу, — прошептала Лиана, и в её глазах вспыхнула такая лютая ненависть, что даже Кассиан на мгновение замер. — Это не платье ужасно. Ужасен жених. Оно просто не может скрыть ту черноту, которая исходит от тебя.
Кассиан подошел к ней вплотную. От него исходил такой жар, что лед на окнах начал плавиться, стекая грязными ручьями.
— Мне плевать на твои эстетические чувства, Лиана, — он схватил её за подбородок, заставляя смотреть в свои безумные глаза. — Мне плевать, нравится тебе шелк или нет. Даже если ты пойдешь к алтарю в лохмотьях, даже если ты пойдешь туда в траурном платье — ты выйдешь из храма моей женой. У тебя осталось два часа. Оденься сама или я прикажу служанкам натянуть на тебя это платье силой.
Он оттолкнул её и вышел, оставив за собой запах серы и паленого камня.
Лиана стояла неподвижно. Она видела, как модистки, рыдая от облегчения, тянутся к подолу платья. Она позволила им подойти. Она позволила им затянуть корсет так туго, что ребра начали стонать. Она позволила вплести в свои волосы холодные бриллианты.
В её голове созрел план. Он был простым и окончательным, как сама смерть. Если магия Истинных пар свяжет их у алтаря, она больше не сможет сопротивляться его воле. Значит, финал должен наступить ночью.
«Ты хочешь брачную ночь, Дракон?» — думала она, глядя на свое отражение, которое казалось ей чужим. — «Ты её получишь. Я обниму тебя так крепко, как ты мечтал. И в этот момент я вонжу кинжал тебе в сердце. Пусть твое пламя зальет эту кровать, пусть мы сгорим вместе — я готова отправиться в ад, лишь бы ты не касался меня больше ни одной секунды».
Она посмотрела на свой букет из белых роз. Где-то там, среди лепестков, был спрятан тонкий стилет с ядом, который ей передала Мирабелла.
— Я готова, — сказала она служанкам. Голос её был спокойным, как поверхность замерзшего озера, под которой скрыто смертельное течение.
33