Глава 33: Тень в казематах
Далеко под северным крылом замка, в кавернах, о существовании которых не знал даже Кассиан, время застыло в липкой, удушливой сырости. Здесь не было ни золота, ни лаванды, ни чистого снега — только запах плесени и ржавого железа.
Рейнард сидел на холодном полу, прислонившись затылком к шершавой стене. Его когда-то сияющие доспехи давно превратились в груду мусора в углу, а белая рубаха превратилась в серые лохмотья. Он был тенью того рыцаря, которого Лиана помнила по садам Валори. Глаза, в которых раньше отражалось небо Юга, теперь впали и потускнели, окруженные глубокими тенями.
Тяжелая дверь, обитая кожей, скрипнула. В камеру вошла Мирабелла. Её изысканное платье из фиолетового шелка казалось здесь чем-то кощунственным.
— Ты всё еще жив, мой маленький герой, — пропела она, ставя на стол небольшую лампу. — Удивительно, какая воля к жизни скрывается в таком хрупком человеческом сосуде.
Рейнард даже не поднял головы. Его голос был похож на шелест сухих листьев:
— Убей меня. Или выпусти. Хватит кормить меня ложью.
Мирабелла присела на край деревянного топчана, обдав его ароматом горьких духов. Она наклонилась к его уху, и её голос стал вкрадчивым, как яд:
— Зачем мне лгать? Послушай... слышишь этот колокольный звон? Он разносится над всем Кьерхольмом. Сегодня рассвет особенный. Сегодня твоя Лиана надевает белое платье.
Рейнард дернулся, цепи на его запястьях жалобно звякнули.
— Она... она в плену. Кассиан держит её силой...
— О, милый мой... — Мирабелла сочувственно вздохнула, погладив его по спутанным волосам. — Сила больше не нужна. Кассиан дал ей то, чего не смог дать ты — трон, вечность и магию, которая пьянит сильнее любого вина. Она забыла тебя, Рейнард. Забыла твои клятвы, твое лицо. Она полюбила своего Дракона. Она идет к алтарю по собственной воле, светясь от счастья, которое ты никогда бы ей не подарил.
— Лжешь! — Рейнард вскинул голову, в его глазах на мгновение вспыхнул прежний огонь. — Она ненавидит его! Она клялась...
— Она клялась девочкой. А сейчас она — женщина, ставшая Истинной парой великого короля. Ты для неё — лишь досадное воспоминание о нищете и пепле. Она сама попросила меня убедиться, что ты «не доставишь ей хлопот».
Рейнард замер. Его плечи поникли, и этот последний проблеск надежды в его глазах погас, оставив лишь бездонную черноту. Его мир, который он пытался удержать в мыслях все эти месяцы, окончательно рухнул. Лиана... его Лиана... в объятиях убийцы своего отца. По собственной воле.
Мирабелла увидела, как он сломался. Это был момент высшего триумфа её интриги. Она достала из складок платья ключ и положила его на пол между ног рыцаря.
— Я даю тебе шанс, Рейнард. Потайной ход за этой стеной выведет тебя прямо в фамильный склеп. Там сейчас стоит алтарь. Иди туда. Увидь своими глазами, как она целует его, принимая корону. Увидь, как она смотрит на него — так, как никогда не смотрела на тебя.
Она встала, направляясь к выходу.
— Убей её, если любишь. Или убей его. А лучше — просто смотри, как умирает твоя душа. Это будет моим тебе подарком.
Дверь закрылась, оставив Рейнарда наедине с тусклым светом лампы и ключом, который блестел на полу, как насмешка. Он медленно протянул дрожащую руку. Его разум был затуманен болью и ложью Мирабеллы, но внутри него просыпалось нечто страшное — ярость человека, которому больше нечего терять.
Он не знал, что в этот момент Лиана сжимает кинжал, готовясь убить Кассиана. Он верил, что она его предала. И эта вера превратила сломленного рыцаря в идеальное орудие мести.
34
Глава 34: Предрассветная агония
Тишина перед бурей всегда самая тяжелая. В стенах Кьерхольма она застыла липким ожиданием, пропитывая каждый камень тревогой и яростной, безысходной надеждой.
Лиана стояла перед зеркалом, не узнавая собственного отражения. Белый шелк свадебного платья казался ей высеченным из снега, холодным и безжизненным, словно саван. Горничные туго затягивали корсет, и каждый рывок шнуровки ощущался как петля на шее. Она была ослепительно прекрасна и пугающе холодна.
В складках пышной юбки был надежно спрятан кинжал. Его холодная сталь придавала ей сил больше, чем молитвы жрецов. Лиана ненавидела этот день и мужчину, который силой тащил её к алтарю. Она шла к священнику, словно к эшафоту, не глядя по сторонам. Единственная её надежда — на сталь в руке, которая должна была оборвать жизнь её мучителя прямо у алтаря.
Кассиан стоял у окна, глядя на просыпающийся город. Его нетерпение было почти физически ощутимым; он то и дело сжимал и разжимал пальцы. Это был и трепет влюбленного и это триумф охотника, который наконец загоняет самую ценную добычу в золотую клетку.