37
Глава 37: Кровавое венчание
Эхо слов священника еще дрожало под сводами, когда Лиана рванулась вперед. Она не видела ни лордов, застывших в немом шоке, ни Кассиана, ни золотого сияния брачных уз, которые теперь обвивали её запястья. Для неё существовал только он — израненный, окровавленный Рейнард, стоящий на пороге её личного ада.
— Рейнард! — её крик, полный отчаянной, безумной надежды, разрезал тишину.
Она успела сделать лишь два шага.
В следующее мгновение мир вокруг неё вспыхнул. Магия Кассиана, подпитываемая его исступленной ревностью, достигла своего пика. Пространство словно сжалось. Стальной обруч его руки сомкнулся на её талии с такой силой, что из легких выбило воздух. Он не просто перехватил её — он вырвал её из пространства, прижимая спиной к своей груди, которая ходила ходуном от яростного дыхания.
— Пусти! — Лиана забилась в его руках, царапая его пальцы, впиваясь ногтями в дорогую ткань мундира. — Убийца! Отпусти меня к нему!
Кассиан даже не шелохнулся. Он стоял как незыблемая скала, и его жар обжигал её сквозь слои свадебного шелка. Он коротко кивнул страже у входа.
— Нет... — выдохнула Лиана, холодея.
Гвардейцы, словно только и ждавшие знака, обрушились на Рейнарда. Тяжелый кованый сапог врезался рыцарю в грудь, опрокидывая его на ледяные ступени. Глухой удар приклада о ребра отозвался в Лиане физической болью — связь Истинных, только что закрепленная на крови, превратила её тело в резонатор. Каждый удар, который получал Рейнард, прошивал её нервы электрическим разрядом.
— Прекрати! Кассиан, умоляю, прекрати! — она рыдала, пытаясь отвернуться, закрыть глаза, но он не позволил.
Его вторая рука жестко легла ей на подбородок, заставляя смотреть на бойню. Его лицо было в дюймах от её уха, и она чувствовала вкус озона и серы, исходящий от него.
— Смотри, Лиана, — прошептал он, и этот шепот был страшнее любого крика. Его голос вибрировал от сдерживаемой муки и ярости. — Смотри внимательно. Это цена твоих воспоминаний. Это цена той радости, которую ты посмела почувствовать в наш миг, глядя на этого смертного.
— Ты чудовище... — захлебывалась она слезами.
— Я твой муж, — отчеканил он, прижимая её еще крепче, словно пытаясь вдавить её в себя, срастить их кости. — И каждый раз, когда ты будешь искать его в своих мыслях, он будет истекать кровью в реальности. Я выжгу его из тебя, Лиана. Даже если мне придется превратить этот мир в пепелище.
Рейнард не кричал. Он только глухо стонал, пытаясь закрыть голову руками, пока гвардейцы методично, с профессиональной жестокостью, превращали его в кровавое месиво прямо на глазах у нарядной толпы. Лорды отворачивались, дамы падали в обморок, но Кассиан был неумолим.
Он наслаждался её страданием, потому что оно было единственным, что сейчас связывало их по-настоящему. Он чувствовал через связь её агонию, и это утоляло его жажду мести.
— Хватит... — прошептала она, теряя силы. Её ноги подкосились, и она повисла на его руке. — Пожалуйста... я сделаю всё... только не убивай его...
Кассиан замер. Он медленно повернул её к себе, вглядываясь в её заплаканное лицо. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на удовлетворение, смешанное с бесконечной горечью.
— «Всё», Лиана? — переспросил он, стирая слезу с её щеки окровавленным пальцем. — Тогда скажи это. Скажи, что ты принадлежишь мне. Перед ним. Перед всеми.
Лиана посмотрела на Рейнарда, который лежал неподвижно на ступенях, и её сердце окончательно превратилось в осколок льда. Она подняла глаза на Кассиана.
— Я твоя, — выдохнула она, и каждое слово было как гвоздь в гроб её души. — Твоя жена. Твое проклятие. Твоя королева.
Кассиан победно вскинул голову и властным жестом остановил стражу.
— Унесите это в казематы, — бросил он, даже не глядя на тело рыцаря. — И позовите лекаря. Я не хочу, чтобы он сдох слишком быстро. Он должен увидеть, как «счастлива» его леди со свои мужем..
Он подхватил Лиану на руки, словно она ничего не весила. Белый шелк её платья был испачкан кровавыми брызгами со ступеней — теперь это был их истинный брачный узор. Под гробовое молчание гостей Король-Дракон понес свою добычу во дворец, к началу их первой, бесконечной ночи.