38
Глава 38: Рубеж зверя
Двери королевской опочивальни захлопнулись с таким грохотом, что в замке, казалось, задрожали сами фундаменты. Кассиан швырнул Лиану на огромную кровать, застеленную мехом черного волка. Она тут же перекатилась, пытаясь вскочить, но он навис над ней, как грозовая туча, отрезая все пути к бегству.
— Не прикасайся ко мне! — Лиана выставила вперед дрожащие руки. Её свадебная прическа рассыпалась, бриллианты градом посыпались на мех, а разорванное кружево на груди обнажало бледную, лихорадочно вздымающуюся кожу. — Я ненавижу тебя! Слышишь? Каждое твоё прикосновение — это ожог! Я никогда не прощу тебе Рейнарда, никогда не прощу Валори! Ты получишь моё тело, но я сделаю так, что ты будешь задыхаться от моей ненависти каждую секунду!
Кассиан медленно расстегнул ворот мундира. На его лице больше не было той мучительной гримасы вины, которую она видела раньше. Маска «влюбленного короля» была сорвана, а под ней обнажилась древняя, безжалостная суть Дракона. Его глаза горели ровным, губительным светом, в котором не осталось места для милосердия.
— Прощение? — Он издал короткий, резкий смешок, похожий на лязг стали. — Ты всё еще думаешь, что я ищу твоего прощения, Лиана?
Он схватил её за запястья, вжимая их в мех по обе стороны от её головы. Его сила была сокрушительной, первобытной. Лиана забилась под ним, извиваясь и выкрикивая проклятия, но он даже не вздрогнул.
— Я пытался быть нежным. Я пытался заслужить твой взгляд, — его голос опустился до вибрирующего рыка, который отдавался в её костях через связь Истинных. — Я выжег свою совесть, пытаясь сделать тебя счастливой в этой лжи. Но теперь всё кончено. Ты сама выбрала этот путь, когда позвала его в нашем храме.
— Он единственный, кого я люблю! — выплюнула она ему в лицо.
Кассиан оскалился, и на его скулах отчетливо проступили чешуйки. Ревность, которая терзала его в храме, теперь превратилась в холодную решимость собственника.
— Мне не нужно твое «люблю», — прорычал он, склоняясь к её губам так близко, что их дыхание смешалось. — И мне плевать на твое прощение. Мне нужна ты. Вся. Каждая клетка твоего тела, каждый твой стон, каждая твоя мысль. Любой ценой. Если я не могу быть твоим светом, я стану твоей вечной тьмой, из которой ты никогда не выберешься.
Он приник к её шее, не целуя, а маркируя, как добычу. Лиана почувствовала, как через связь Истинных её затапливает его темная, тяжелая воля. Это было полное, абсолютное подчинение. Зверь внутри Кассиана наконец взял верх над человеком, и этот зверь больше не собирался просить — он пришел забирать своё.
— Ты будешь кричать моё имя, — прошептал он в её кожу, и его рука начала медленно, с властной уверенностью разрывать остатки свадебного шелка. — Ты будешь ненавидеть меня, но твоё тело будет выгибаться навстречу моему огню. Я заставлю тебя забыть вкус озерной воды, Лиана. Сегодня ночью останется только пепел и я.
Лиана почувствовала, как под подушкой холодная сталь шпильки коснулась её пальцев. Её единственный шанс. Последний рубеж между ней и полным растворением в его безумии.
— Попробуй, — выдохнула она, и в её взгляде, полном слез и ярости, вспыхнул такой холод, который мог бы остудить даже сердце Дракона.
39
Глава 39: Смертельная сделка
В спальне стояла удушливая жара, рожденная магией Дракона, но Лиану бил озноб. Она лежала под ним, застывшая, с глазами, полными ледяного безразличия. Она больше не боролась, не кричала. Она превратилась в безжизненное изваяние из мрамора, и эта пустота в её взгляде ранила Кассиана сильнее, чем любая шпилька.
Он хотел её ярости. Он хотел, чтобы она кусалась, царапалась, проклинала его — лишь бы в её глазах был он. Но связь Истинных передавала ему лишь серую, мертвую тишину её души.
— Ты думаешь, что сможешь спрятаться от меня внутри себя? — прорычал он, сжимая её плечи так, что на белой коже остались багровые следы. — Ты думаешь, что если станешь куклой, я отступлю?
Лиана не ответила. Её взгляд был устремлен в потолок, сквозь него, в бесконечность.
Кассиан резко отстранился. Он сел на край кровати, тяжело дыша, и в полумраке его фигура казалась изломанной тенью. Ревность и жажда обладания внутри него сплелись в ядовитый клубок. Он понял: она готова умереть внутри, лишь бы не дать ему ни крупицы живого чувства. И тогда он решил ударить туда, где у неё еще осталась кожа.
— Хорошо, — голос Кассиана стал пугающе спокойным, лишенным прежней ярости, но полным безжалостной логики зверя. — Раз ты выбрала быть камнем, я дам тебе повод снова ожить.
Он медленно повернулся к ней. В его золотых глазах отражалось пламя камина.
— Твой рыцарь всё еще дышит в казематах. Лекарь зашивает его раны по моему приказу. Но знаешь, Лиана... жизнь смертного — вещь крайне хрупкая. Особенно в моих руках.
Лиана вздрогнула. Тень жизни мелькнула в её зрачках, и Кассиан жадно поймал этот момент.
— Давай заключим сделку, жена, — он склонился над ней, и его шепот был похож на шелест чешуи. — Каждая ночь, которую ты проведешь в моих объятиях не как безжизненный труп, а как живая женщина... каждый твой отклик, каждое движение навстречу моему огню — это еще один день его жизни.
Лиана широко раскрыла глаза, в них отразился ужас.
— Одна ночь — один день, — отчеканил он, наслаждаясь тем, как к её щекам возвращается лихорадочный румянец. — Если к утру я почувствую, что обнимал холодную статую, а не свою королеву — его тело скормят волкам еще до рассвета.
— Ты... ты чудовище, — выдохнула она, и в её голосе наконец-то зазвучала жизнь — живая, жгучая ненависть.
— Я твой муж, — поправил он её, и на его губах появилась жестокая, торжествующая улыбка. — И я хочу, чтобы ты старалась. Я хочу чувствовать твое дыхание, твое тепло, твою имитацию страсти, если на настоящую ты не способна. Играй свою роль, Лиана. Плати за его жизнь своим телом и своими стонами.
Он протянул руку и медленно провел тыльной стороной ладони по её щеке. Лиана не отшатнулась — она знала, что за каждое её движение сейчас платит Рейнард своей кровью.
— Выбирай, — прошептал Кассиан. — Солнце взойдет через несколько часов. Каким будет его утро?
Лиана зажмурилась, и из-под её ресниц выкатилась одинокая слеза. Она медленно, преодолевая тошноту, подняла руки и обвила ими шею Кассиана, притягивая его к себе. Это было самое унизительное движение в её жизни.
— Живи... — прошептала она, но это было обращено не к Дракону, а к тому, кто страдал в подземелье.
Кассиан рыкнул, накрывая её губы своими. Он знал, что это победа с привкусом пепла, но связь Истинных в этот миг задрожала от дикого, извращенного восторга. Он получил то, чего хотел — её живое присутствие, купленное ценой её души.