40
Глава 40: Цена рассвета
Воздух в спальне был настолько густым от жара и запаха мускуса, что казалось, он может вспыхнуть в любой момент. Кассиан навис над Лианой, его кожа была раскаленной, а золотые глаза сканировали её лицо в поисках малейшего признака лжи. Ревность всё еще терзала его, как голодный зверь.
«Было ли у них это?» — эта мысль пульсировала в его висках в такт ударам сердца. Он представлял, как тот, другой, касался этой нежной кожи, как он входил в неё, как она стонала под ним в те самые летние ночи у озера. Каждое движение Лианы — её податливость, её решимость спасти рыцаря — только разжигало его подозрения. Он ненавидел саму возможность того, что он не первый.
— Посмотрим, насколько честны были твои сказки о Рейнарде, — прохрипел он, впиваясь в её губы жадным, властным поцелуем.
Он брал её не как нежный любовник, а как завоеватель, предъявляющий права на захваченную крепость. Его руки, грубые и властные, исследовали каждый дюйм её тела, заставляя её вздрагивать. Лиана сжала челюсти, поклявшись себе остаться холодной, но её собственное тело начало предавать её. Связь Истинных, подстегнутая близостью, отозвалась мощным резонансом. Магия Дракона внутри Кассиана требовала отклика, и лед в жилах Лианы начал стремительно таять.
Когда он наконец вошел в неё — резким, собственническим толчком — Лиана не смогла сдержать вскрик. Но это был не крик страсти. Это был звук ломающейся преграды.
Кассиан замер. Его дыхание оборвалось. Сопротивление, которое он почувствовал, неоспоримая истина её тела, ударила по нему сильнее, чем любое заклинание.
Она была невинна. Все её слова о «ночах у озера», о «руках Рейнарда», о «вкусе воды на коже» — всё это было лишь ядовитым вымыслом, созданным, чтобы ранить его. Она никогда не принадлежала другому.
Дикая, исступленная радость захлестнула его, смывая остатки ревности. Он был первым. Он был единственным. Дракон внутри него победно взревел, и эта первобытная энергия выплеснулась в его движения.
— Ты лгала... — выдохнул он ей в шею, и его голос вибрировал от торжества. — Ты только моя. Навсегда только моя.
Теперь его страсть стала неостановимой. Он выкладывался по полной, стремясь не просто выполнить условия сделки, а выжечь саму память о Рейнарде из её нервных окончаний. Его движения стали глубже, ритмичнее, он вел её за собой в тот огненный хаос, где разум отключается, оставляя только инстинкты.
Лиана боролась. Она пыталась думать о казематах, о несправедливости, о своей ненависти, но предательское тело подводило её. Его жар согревал её изнутри, его запах кружил голову, а магическая связь заставляла её чувствовать его экстаз как свой собственный. Она ненавидела себя за то, что её дыхание участилось, за то, что её пальцы непроизвольно впились в его спину, за то, что низ живота скрутило сладкой, невыносимой судорогой.
Это была пытка удовольствием. Кассиан чувствовал её отклик — настоящий, не имитированный — и это раззадоривало его еще больше. Он заставлял её стонать, он требовал, чтобы она смотрела ему в глаза, когда волна наслаждения накрывала её, смывая все её барьеры.
Когда всё закончилось, в комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Кассиан не отстранился — он остался лежать на ней, тяжелый и горячий, уткнувшись лицом в её волосы. Он победил. Он получил её тело, её невинность и её первый стон страсти.
Лиана лежала, глядя в пустоту. Слезы текли по её вискам, исчезая в меху. Она получила то, что хотела — Рейнард будет жить завтрашний день. Но цена... цена была в том, что она больше не могла лгать себе. В эту ночь Дракон забрал не только её тело. Он украл у неё право на чистую, незапятнанную ненависть.
— Один день, Лиана, — прошептал он, и в его голосе больше не было зверя, только тихая, пугающая нежность. — Ты честно его заработала.
Он коснулся губами её плеча, там, где остался багровый след, и Лиана закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё умирает последняя надежда на возвращение к той девушке, которой она была до этого венчания.