42
Глава 42: В сетях Дракона
Два месяца пролетели как затяжной, лихорадочный сон. Кьерхольм склонился перед новой королевой. Слуги замирали в поклоне, едва завидев край её шелкового платья, лорды ловили каждое её слово, а сокровищница была открыта для любых её прихотей. Для всего мира она была драгоценным камнем в короне Кассиана, его величайшим трофеем и страстью.
Но внутри золотой клетки Лиана медленно выгорала. Она не видела Рейнарда ни разу. Каждое утро начиналось с того же вопроса, застывшего на кончиках пальцев, но она боялась его задать. Один раз, в минуту слабости, когда они завтракали на террасе, она не выдержала:
— Он... он еще дышит?
Кассиан изменился в лице за долю секунды. Серебряный кубок в его руке смялся, как тонкая бумага, а вино выплеснулось на скатерть алым пятном. Он рывком перегнулся через стол, схватив её за подбородок.
— Я твой муж! — его голос прозвучал как удар грома в замкнутом пространстве. — Я — тот, кто спит в твоей постели, кто дает тебе всё, чего ты пожелаешь. И ты смеешь спрашивать о нем? Здесь, за моим столом?
В его глазах плясали искры безумия. Ревность за эти месяцы не утихла, она лишь переродилась в некое подобие религиозного фанатизма. Он хотел выкорчевать из её памяти саму идею существования другого мужчины.
— Если ты спросишь о нем еще раз, — прошипел он, — я прикажу принести тебе его голову на этом самом блюде. Ты меня поняла?
Лиана кивнула, глотая слезы. Больше она не спрашивала. Но каждую ночь она платила свою цену.
Ночи стали полем битвы. Это была яростная, темная игра на выживание, где ненависть и возбуждение сплелись в неразрывный узел. Кассиан входил в спальню, источая жар и властность, и Лиана знала: сейчас начнется её ежедневная гибель.
Он не принимал от неё покорности. Ему нужно было её сопротивление, её огонь. Он бросал её на смятые простыни, и его руки, грубые и жадные, находили те точки, которые заставляли её тело предавать разум. Это было похоже на пытку: он целовал её так, словно хотел выпить её душу, а она кусала его губы до крови, пытаясь оттолкнуть, но лишь сильнее притягивая к себе.
— Скажи, что ты ненавидишь меня, — шептал он, вжимаясь в неё, когда его магия начинала искрить на их коже. — Скажи это, пока я буду входить в тебя.
— Ненавижу... — выдыхала она, выгибаясь под ним, когда первая волна судорожного наслаждения накрывала её. — Будь ты проклят, Кассиан...
Их близость была горячей, как расплавленное золото. Это был секс на грани насилия над собственной волей. Кассиан выкладывался до изнеможения, стремясь доказать своему внутреннему зверю, что она — его. Он изучал её тело, как сложную карту, находя способы заставить её кричать от удовольствия, которое она сама считала позором. Связь Истинных в эти моменты пела безумную симфонию: он чувствовал её ярость, которая подстегивала его страсть, а она чувствовала его всепоглощающее, больное собственничество, которое, вопреки логике, вызывало у неё ответный трепет.
Они сплетались в клубок из пота, стонов и проклятий. Лиана впивалась ногтями в его спину, оставляя глубокие борозды, а он маркировал её шею и плечи укусами, которые не заживали до следующей ночи. Это было исступление. Каждый раз, когда Кассиан доводил её до пика, она чувствовала, как её личность распадается, как она тонет в его огне, забывая имена, клятвы и саму себя.
А под утро, когда он засыпал, всё еще крепко прижимая её к себе, Лиана лежала в темноте, слушая его тяжелое дыхание. Она ненавидела его за то, что он сделал её зависимой от этой боли и этого жара. Но еще больше она ненавидела себя за то, что завтра ночью она снова будет ждать этого столкновения, чтобы почувствовать себя живой.