-Кончено, у меня нет выбора.
-ты хочешь моей смерти?
— Всем сердцем, — выдохнула она, сделав шаг к нему. — И не забудь главное. Всё должно выглядеть так, чтобы не подумали на меня. Иначе нам с сыном не жить — твои лорды разорвут нас, если узнают, что я приложила руку к твоей смерти.
Кассиан тяжело опустился в кресло, не сводя с нее глаз. В нем боролись два существа: Дракон, жаждущий жизни и власти, и Мужчина, чья любовь превратилась в его персональную петлю.
— Мне не нужна ни корона, ни власть, — продолжала Лиана, и в её голосе впервые прорезалась страсть. — Мы просто уйдем. Но ты должен отдать приказ страже и совету сейчас: если тебя найдут мертвым, нас должны отпустить беспрепятственно. Никаких подозрений, никаких преследований.
— Вы с сыном уйдете... — эхом повторил он, и его голос надломился. — А как же я? Лиана... как же я?...
Лиана подошла к столу и пододвинула флакон с темной жидкостью ближе к нему. Её глаза были сухими и яростными.
— Мне плевать, как ты будешь умирать, — отрезала она. — Когда будешь задыхаться, когда твое сердце начнет давать сбои, вспоминай. Вспоминай, как умирал мой отец в своем окровавленном зале. Вспоминай моих братьев, убитых в спину. Вспоминай Рейнарда, которого ты забил до смерти в казематах, пока я ждала его спасения.
Она наклонилась к самому его лицу, обдав его холодом своего дыхания.
— Вспоминай всех, кого я любила. И знай: твоя смерть — это единственная радость, которую ты мне когда-либо принес.
Кассиан смотрел на флакон. В нем было достаточно яда, чтобы погасить солнце в его груди. Он медленно поднял руку и коснулся кончиками пальцев холодного стекла.
— Три часа... — прошептал он. — Ты даешь мне всего три часа, чтобы попрощаться с миром, в котором я только что обрел сына?
— Я даю тебе слишком много, — бросила она, направляясь к выходу. — Каждая минута приближает мой финал, Кассиан. Решай, чья кровь прольется на этот ковер сегодня.
Она вышла, плотно закрыв дверь. Кассиан остался один. Перед ним лежал приговор, а за окном догорал закат, окрашивая снежные пики гор в цвет запекшейся крови. Он взял перо, и его рука, способная удержать самый тяжелый меч, мелко дрожала над пергаментом.
46
Глава 46: Сердце, заложенное за наследника
Кассиан остался в пустом кабинете, где тишина казалась густой и осязаемой. Свет единственной свечи выхватывал из полумрака флакон с ядом — маленькое стеклянное чудовище, готовое пожрать великое пламя Черного Дракона.
Он не боялся смерти. Он боялся того, что его сын никогда не узнает правды. Кассиан взял перо, и его рука, способная удержать в узде целое королевство, на мгновение замерла над пергаментом. Ему нужно было защитить их. Не от себя — от тех хищников, что останутся в Совете лордов после его ухода.
Он начал писать быстро, чеканя каждое слово, вкладывая в чернила всю свою угасающую власть:
«Я, Кассиан, Король Черных Драконов, этим последним волеизъявлением провозглашаю: плод, что носит под сердцем Королева Лиана, есть мой законный сын и единственный наследник престола Кьерхольма. Кровь Драконов течет в нем, и право его на трон неоспоримо и священно».
Он сделал паузу, чувствуя, как сжимается сердце. Перед глазами всплыло лицо Лианы — не то, полное льда и ярости, что он видел три минуты назад, а другое. Из его снов. Там, в Валори, когда он впервые увидел её на балконе, она смеялась, подставляя лицо солнцу. Он полюбил её тогда мгновенно, разрушительно. Он мчался в тот замок, чтобы спасти её мир, но опоздал. Его собственные генералы, ослепленные жаждой крови, вырезали её семью до того, как его знамя коснулось ворот. Он казнил их всех, но это не вернуло её отца. И теперь, спустя месяцы пыток её ненавистью, он понял: он никогда не сможет оправдаться.
> «До совершеннолетия моего наследника Королева Лиана назначается единоличным Регентом с неограниченными полномочиями. Вся армия, вся стража и Совет лордов обязаны подчиняться ей, как мне самому. В случае моей смерти любое расследование, любое обвинение в адрес Королевы будет считаться актом государственной измены и караться смертью на месте. Даруйте ей путь. Даруйте ей тишину».
>
Кассиан поставил тяжелую печать, впечатывая в воск свой герб. Теперь она была в безопасности. У лордов не будет выбора — либо признать её власть, либо пойти против воли мертвого короля и крови законного наследника.