К середине второго часа его мысли переключились на ребенка. На нерожденного сына, который пульсировал жизнью внутри женщины, только что пообещавшей его убить.
Кассиан прижал ладонь к лицу. Дикая, первобытная гордость Дракона смешивалась с невыносимой тоской. Его кровь не прервется. Его наследие будет жить. Но какой ценой? Мальчик вырастет, глядя на пустой трон и слушая рассказы матери о монстре, который когда-то занимал его.
— Ты никогда не узнаешь, как сильно я тебя ждал, — прохрипел Кассиан.
Он написал второе письмо. Короткое. Личное. Он не стал оправдываться. Он просто просил её не учить сына ненавидеть всё, что связано с Севером. Он просил её оставить мальчику право быть Драконом, даже если она сожжет всё остальное в памяти о нём.
Он отодвинул свиток и взял флакон. «Дыхание вдовы» холодом отозвалось в пальцах.
Он вспомнил их ночи. Ту яростную борьбу, где его страсть сталкивалась с её отвращением, но где в моменты экстаза их души сплетались вопреки всему. Он чувствовал её отклик, он знал, что её тело пело под его руками, даже если разум проклинал его. Она была девственна, она была его первой и единственной Истинной. И теперь он должен был оставить её, чтобы она не уничтожила себя.
— Регентша... — прошептал он с горькой усмешкой, глядя на пустой трон в углу. — Ты хотела свободы от меня, Лиана. Ты получишь её. Вместе с моей короной и моим сыном.
Он вспомнил, как Рейнард упал под ударами стражи. Он действительно не приказывал его убивать, он хотел держать его живым как залог её покорности, но судьба (или предательство Мирабеллы) распорядилась иначе. И эта ложь стала последним гвоздем в его гробу.
— Пусть он будет похож на тебя, — обратился он к пустоте, имея в виду нерожденного мальчика. — Пусть в нем будет твоя сила, но не твоя печаль. Пусть он правит этим миром без той крови, которую пролил я.
Кассиан медленно откупорил флакон. Травянистый, сладковатый запах яда наполнил легкие. Он поднес стекло к губам, глядя на закрытую дверь. Он представлял её за этой дверью — бледную, считающую минуты до его конца.
— Я люблю тебя, Лиана, — прошептал он в пустоту комнаты. — И это мой единственный честный поступок за всю жизнь.
Он закрыл глаза и сделал первый глоток. Жидкость была обжигающе холодной. Он ждал боли, ждал, что пламя Дракона внутри него взбунтуется, но почувствовал лишь странную, пугающую легкость. Три часа почти истекли. Его время в этом мире подходило к концу.
Первые секунды ничего не происходило. А потом внутри словно взорвалось ледяное пламя. Яд начал действовать мгновенно, атакуя магию Дракона. Это была не просто смерть плоти — это было угасание самой сути.
Он почувствовал, как слабеют ноги. Он тяжело опустился в кресло, откинув голову. Перед глазами всё начало расплываться, но он продолжал смотреть на дверь. Он хотел, чтобы её лицо было последним, что он увидит. Он хотел убедиться, что она войдет и увидит указ. Что она будет спасена.
Связь Истинных в его груди начала натягиваться, вибрируя от боли. Он посылал ей через эту связь всё, что не смог сказать: свою любовь, свою преданность, свою мольбу о том, чтобы она жила.
— Теперь... ты свободна... — сорвалось с его губ вместе с первой струйкой крови.
47
Глава 47: Воля Мертвого Дракона
Лиана сидела в своих покоях, вцепившись пальцами в край подоконника. Время, которое она сама отвела Кассиану, истекло. Секунды падали в тишину спальни, как капли крови. В голове набатом стучало: «Три часа. Всё кончено».
Она ждала облегчения. Ждала, что цепи, стягивавшие её грудь два месяца, наконец лопнут. Но вместо этого она чувствовала странную, пугающую пустоту. Связь Истинных, всегда горевшая в груди раскаленным углем, внезапно подернулась пеплом. Стало холодно. Невыносимо холодно, как в тот день, когда пал замок её отца.
Внезапно двери распахнулись. В комнату вошел не слуга, а отряд тяжелой гвардии в черных доспехах. Лица их были скрыты забралами, но аура угрозы была почти осязаемой.
— Ваше Величество, — голос капитана был лишен почтения. — Король Кассиан мертв. Его нашли в кабинете без признаков жизни. Вы должны проследовать с нами в Главный зал.
Лиана медленно поднялась. Она ждала этого, но реальность оказалась грубее. Её не вели как королеву — её окружили как государственную преступницу. По коридорам замка уже разносился шепот, переходящий в крик: «Король убит! Южанка отравила Дракона! Смерть ведьме!»
Главный зал Кьерхольма был полон. Лорды Севера, суровые мужчины в меховых плащах, сжимали рукояти мечей. В центре, на возвышении у пустого трона, стояла Мирабелла. Её лицо было торжественным, но в глазах плясало безумное пламя победы. Она уже чувствовала вкус власти.
— Мы все знаем, кто это сделал! — голос Мирабеллы разносился под сводами. — Она пришла в наш дом как трофей, а уходит как убийца! Она лишила нас величайшего правителя! Согласно закону Льда, за смерть короля — смерть на плахе!
Лиану толкнули в центр круга. Сотни ненавидящих глаз впились в неё. Она стояла прямо, прижимая ладонь к животу, где пульсировала жизнь — единственная тайна, которая могла её спасти или погубить.
— Тебе есть что сказать в свое оправдание, отравительница? — выплюнул один из старых герцогов.
Лиана открыла рот, но слова застряли в горле. В этот момент тяжелые дубовые двери зала распахнулись. В зал вошел Главный жрец Храма Льда, держа в поднятых руках свиток с золотой печатью, которую невозможно было подделать.
— Тишина! — провозгласил жрец, и его голос заставил лордов замолкнуть. — Прежде чем судить, вы должны выслушать последнюю волю вашего суверена. Король Кассиан знал о своем конце.
Мирабелла побледнела. Её пальцы, вцепившиеся в подлокотник трона, задрожали.
Жрец развернул пергамент и начал читать. Каждое слово падало в зал, как удар молота:
— «Я, Кассиан, Король Черных Драконов, провозглашаю плод в чреве Королевы Лианы моим законным сыном и наследником. Любое преследование моей супруги — есть измена короне. Я назначаю Лиану Единоличным Регентом. Вся власть Севера принадлежит ей. Такова моя воля. Таков закон крови».
В зале воцарилась гробовая тишина. Свиток переходил из рук в руки. Лорды видели личную подпись Кассиана, видели печать, которую он никогда не отдавал в чужие руки.
Мирабелла издала тихий, похожий на шипение звук. Весь её план, всё её торжество рассыпалось в прах. Кассиан переиграл её даже из могилы. Он не просто умер — он лешил ее заслужанной награды..
Старый герцог, который мгновение назад требовал казни, медленно опустился на одно колено. За ним — второй, третий...
— Да здравствует Регентша, — пронеслось по залу, сначала шепотом, а затем громогласным эхом. — Да здравствует наследник Дракона!
Лиана стояла посреди склонившихся мужчин, глядя на пустой трон. Она победила. Она получила свободу, власть и жизнь. Но в этот миг триумфа она чувствовала только одно: ледяной холод в том месте, где раньше билось сердце Кассиана.
Он действительно ушел. И он оставил ей мир, который она ненавидела, приказав ей им править.