49
Глава 49: Сердце мёртвого Дракона
Двери кабинета захлопнулись за спиной Лианы, отсекая гул толпы, крики Мирабеллы и холодный блеск мечей. Здесь царил полумрак, пахнущий застоявшимся дымом и сладковатой, липкой смертью.
Кассиан лежал в кресле, голова его была откинута назад. В лунном свете его кожа казалась вырезанной из серого камня. На губах запеклась темная полоса крови — след яда, который он выпил по её воле.
— Кассиан... — выдохнула она, и этот звук превратился в надрывный хрип.
Она бросилась к нему, упав на колени так тяжело, что кости отозвались болью. Лиана судорожно выхватила из складок платья маленький флакон с противоядием.
— Нет, нет, нет... — шептала она, её пальцы дрожали настолько, что она едва смогла откупорить крышку. — Только не сейчас. Пожалуйста, Кассиан, открой глаза. Я всё знаю... Я знаю, что ты не убивал их!
Она прижала флакон к его губам, пытаясь влить хоть каплю, но челюсти короля были плотно сжаты. Жидкость бесцельно потекла по его подбородку, пачкая белоснежный воротник рубашки. Лиана коснулась его щеки и отпрянула — его кожа была ледяной. Драконье пламя, которое всегда обжигало её, погасло. Его тело уже начало остывать, превращаясь в пустую оболочку.
— Проснись! — она закричала, ударив его ладонями по плечам, пытаясь растолкать, вернуть из той бездны, куда сама его столкнула. — Ты не имеешь права уходить сейчас! Кассиан!
Но он молчал. Тот, кто подчинял своей воле королевства, кто ломал хребты врагам и заставлял лордов трепетать, теперь был беззащитнее ребенка. Лиана прижала голову к его груди, туда, где раньше билось мощное, неукротимое сердце. Тишина. Гробовая, абсолютная тишина.
В этот миг осознание сокрушительной правды обрушилось на неё всей тяжестью мира. Человек, которого она называла монстром, которого ненавидела каждой клеткой своего тела, оказался единственным, кто любил её по-настоящему. Он принял на себя позор за преступления, которых не совершал. Он терпел её плевки в лицо, её яд и её холод, лишь бы она была рядом. Он отдал свою жизнь — добровольно, без боя — просто потому, что она этого попросила.
— Кассиан... любимый мой... прости меня, — её голос сорвался на рыдания. Она обхватила его лицо руками, покрывая его лоб, закрытые веки и холодные губы поцелуями. — Я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя! Будь ты проклят за то, что ушел именно тогда, когда я поняла это!
Она выла, как раненый зверь, уткнувшись в его плечо. Её слезы мочили его одежду, но он не шевелился. Лиана чувствовала, как внутри неё пульсирует их общий ребенок — маленькая искра жизни, за которую Кассиан заплатил своей смертью.
— Ты победил... — всхлипывала она, захлебываясь горем. — Ты победил, мой Король. Ты заставил меня полюбить тебя ценой своей крови. Как мне теперь дышать? Как мне смотреть на твоего сына и видеть в нем тебя, зная, что я — твоя убийца?
Она прижалась к нему всем телом, пытаясь согреть его своим теплом, отдать ему частицу своей жизни, своей магии. Связь Истинных, которая раньше была для неё проклятием, теперь ощущалась как кровоточащая рана, как оторванная конечность.
— Вернись... — шептала она в его неподвижные губы. — Вернись, и я стану кем угодно. Твоей тенью, твоей рабыней, твоей верной королевой... Только не оставляй меня одну в этом мире.
В кабинете не было никого, кроме них двоих и холодного лунного света, но казалось, что сами стены замка оплакивают последнего Истинного Дракона. Лиана не знала, сколько пролежала так, обнимая его холодное тело. Она была готова умереть здесь же, вместе с ним, если бы не тихий, почти призрачный толчок внизу живота.
Ребенок. Наследник. Единственное, что осталось от Кассиана на этой земле.
Лиана подняла голову, её лицо было опухшим от слез, а взгляд — пустым. Она медленно взяла его руку — тяжелую, безжизненную — и приложила её к своему животу.
— Он будет знать, — прошептала она, и в её голосе зазвучала сталь, смешанная с бесконечной печалью. — Он будет знать, что его отец был величайшим из королей. Обещаю тебе.