50
Эпилог: Вечное прощение
Прошло девять месяцев с той ночи, когда пламя Великого Дракона погасло под сводами Кьерхольма. Зима на Севере выдалась суровой, но сегодня впервые за долгое время солнце пробилось сквозь тяжелые тучи, окрашивая заснеженные пики в нежно-золотой цвет.
Лиана стояла на высоком балконе королевских покоев. Холодный ветер трепал подол её черного вдовьего платья, но она не чувствовала стужи. В её руках, бережно укутанный в горностаевые меха, спал младенец.
Маленький Кассиан.
Он был точной копией своего отца: те же густые темные волосы, та же волевая линия подбородка. Но когда он открывал глаза, на Лиану смотрело чистое золото — наследное пламя Черных Драконов. Она коснулась губами его крошечного лба и почувствовала знакомый жар. Тот самый жар, от которого она бежала столько месяцев и который теперь стал её единственным утешением.
— Посмотри, маленький мой, — прошептала она, обращаясь к сыну. — Это твоё королевство. Твой отец отдал за него всё. За него... и за тебя.
Лиана подняла взгляд на горизонт. Там, за горами, лежал пепел Валори, а здесь, под её ногами, билось сердце Севера, которое она теперь удерживала железной рукой Регента. Лорды, когда-то презиравшие «южную ведьму», теперь склонялись перед ней в истинном страхе и почтении. Они видели, как она правит: безжалостно к врагам и справедливо к преданным. Она стала тем правителем, которого заслуживал этот мир, — холодным, как лед, и яростным, как огонь.
Она знала, что её любовь вернулась слишком поздно. Это было осознание, которое каждое утро вонзалось в её грудь отравленным кинжалом. Весь её триумф, вся её власть были построены на фундаменте из праха единственного человека, который видел в ней не трофей, а душу.
Мирабелла получила своё — она гнила в той самой глубокой яме, лишенная света и голоса, доживая свои дни в безумии. Но даже её мучения не приносили Лиане радости.
— Кассиан... — едва слышно выдохнула она имя, которое теперь запрещала произносить вслух всем, кроме себя. — Я надеюсь, ты видишь его. Я надеюсь, ты знаешь, что я больше не борюсь с тобой.
Она вспомнила его последние слова. Его слезы на её ладонях. Его готовность выпить смерть из её рук, лишь бы дать ей шанс на жизнь. Теперь её жизнь превратилась в бесконечное искупление. Она будет растить его сына в правде, но скроет от него самую страшную главу их истории. Маленький принц никогда не узнает, что его мать была палачом его отца. Он будет знать лишь легенду о великом короле, который ушел слишком рано, оставив после себя мир и любовь.
Лиана прижала ребенка крепче. Связь Истинных, когда-то разорванная смертью, всё еще ныла в её груди фантомной болью. Иногда, в тишине ночи, ей казалось, что она чувствует запах озона и серы, а за её плечом мелькает тень могучих крыльев.
Она простила его. И, что было гораздо сложнее, она пыталась научиться прощать себя.
— Мы справимся, — сказала она спящему мальчику, разворачиваясь, чтобы уйти с холода обратно в замок. — Ты станешь великим королем. И ты никогда не будешь одинок так, как были одиноки мы.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на Север опустились сумерки, но в окнах Кьерхольма уже зажигались огни. Жизнь продолжалась, оплаченная ценой, которую знала лишь она одна.