Я разложил перед ними карту окрестностей, которую позаимствовал из офиса.
— Вот здесь, — я ткнул пальцем в район горы Джексон Пик, — предположительно скрывается банда Черного Мэлдуна. Те самые бандиты, что грабят дилижансы и держат в страхе всю округу. Мне нужно знать точно — там ли они? Сколько их? Какое у них оружие? Как охраняется лагерь? И главное… есть там ли девушка? Белая девушка, которую они похитили.
Индейцы переглянулись. Их лица были серьезны — они понимали опасность задания. Но в то же время, им уже надоело безвылазно сидеть на ранчо.
— Это наши бывшие земли, — сказал Чайтон. — Мы знаем тропы.
— Вы пойдете втроем. Скрытно. Ваша задача — только разведка. Никаких столкновений. Увидите, запомните, вернетесь. Я буду ждать вас здесь. На все про все — неделя. Если через неделю вас не будет — я пойду искать вас сам. Вопросы?
— Мы справимся, Итон, — кивнул Ноко, и в его голосе впервые прозвучала уверенность.
На рассвете они ушли. Легкие, бесшумные тени, растворившиеся в предгорьях. Я смотрел им вслед, чувствуя смесь тревоги и надежды. Я поставил на них если не все, то многое.
Неделя ожидания тянулась бесконечно. Я вернулся в Джексон Хоул, погрузился в рутину шерифской работы. Но мысли мои были там, в горах. Справились ли парни? Не попали ли в засаду?
Тем временем почта, наконец, заработала в полную силу. И на мой стол обрушился поток писем и телеграмм — реакция на статью О’Хары. Сотни посланий со всего Вайоминга и даже из соседних штатов. Мнения разделились.
«Дорогой шериф Уайт, наконец-то нашелся хоть один здравомыслящий человек среди представителей закона! Ваша смелость в оценке индейской политики заслуживает уважения. Давно пора признать, что резервации — это путь к вымиранию целых народов…» — писала какая-то дама из Шайенна.
«Предатель! Как вы смеете оправдывать дикарей, убивших моего мужа⁈ Требуем вашей немедленной отставки и суда!!» — анонимное письмо, явно от кого-то из местных.
«Шериф, ваша позиция ошибочна и опасна. Индейцы — угроза для цивилизации. Только сила и жесткость могут обеспечить безопасность наших границ. Надеюсь, власти штата примут соответствующие меры в отношении вас…» — телеграмма от ассоциации скотоводов Вайоминга.
«Спасибо вам, шериф. Мой отец был миссионером среди кроу. Я знаю, что индейцы — тоже люди, способные и на добро, и на зло, как и мы. Бог создал нас всех одинаковыми, рай открыт для людей всех рас. Важно искать путь к миру, а не разжигать ненависть…» — письмо от учителя из Ларами.
Я читал эти послания, и чувства были смешанными. С одной стороны, приятно было осознавать, что не все ослеплены ненавистью и предрассудками. С другой — волна негатива была огромной. Проклятия, угрозы, требования расправы… О’Хара добился своего — я стал самой обсуждаемой и самой ненавидимой фигурой в штате. Мэр Толман избегал меня, делая вид, что ничего не происходит, но я чувствовал его недовольство. Мое положение становилось все более шатким.
Глава 15
Ровно через семь дней, поздно вечером, когда я уже начал волноваться, в окно моей каморки снова постучали. Это были они. Уставшие, исхудавшие, одежда в клочьях, но глаза горели азартом выполненного задания.
Я впустил их, налил воды, дал хлеба и вяленого мяса. Они ели жадно, молча. Потом Чайтон начал рассказывать.
— Они там, Итон. В пещерах Джексон Пик. Мы нашли их лагерь.
— Давай подробности.
Он говорил четко, по-военному, остальные кивали, иногда добавляя детали. Парни нашли тайную тропу, известную только индейцам. Пробрались к пещерам незамеченными. Несколько дней наблюдали за лагерем.
— Их двадцать два человека, — продолжил Сокол. — Вооружены хорошо — ружья, револьверы. Лагерь охраняется. Днем — трое часовых на скалах вокруг, ночью — четверо и еще двое у входа в главную пещеру.
— Карлика видели?
— Да. А еще человека с необычным, длинным ружьем.
— Кони?
— Лошадей много, пасутся в долине ниже пещер. Их тоже охраняют, двое пастухов.
— А девушка? Вы видели ее?
— Видели, — кивнул Мато. — Ее держат в отдельной небольшой пещере, чуть в стороне от главного лагеря. Вход завален тяжелыми камнями, но есть большая щель. Мы подползли ночью. Ее охраняет один бандит, сидит прямо у входа. Девушка жива. Иногда поет песни. Волосы, кажется, светлые. А еще она ночью плакала.
— Одна? Больше никого с ней не было?
— Одна, — подтвердил Ноко. — Охранник иногда заглядывал к ней, приносил еду, воду.
Значит, Маргарет Корбетт жива. И она там. В логове Мэлдуна. Двадцать два вооруженных бандита, часовые, Меткий Гном… Еще какой-то человек с длинным ружьем. Пинкертоны их найти не могут — а трое индейских мальчишек нашли. И не просто нашли, а выяснили все детали.
Что же делать? Решаться или нет? И что мы сможем сделать с бандитами вчетвером?
— А вы в каких схватках вы уже участвовали? — поинтересовался я у своего «зоопарка».
Парни наперебой начали рассказывать про войны с кроу, пайютами… Они умели скрытно подбираться к лагерю противника — что они, собственно, и продемонстрировали с бандой Черного Мэлдуна — снимать часовых, убивать ночью спящих.
— А луки у вас остались? — пазл в голове продолжал складываться.
Индейцы переглянулись.
— Найдем.
Я посмотрел на троих юношей, сидевших передо мной. Они сделали свое дело. Теперь была моя очередь.
— Отличная работа, — сказал я им. — Вы настоящие воины. Отдыхайте. Завтра начнем готовиться.
Первым отреагировал Сокол:
— К чему⁇
— Попробуем ночью напасть на бандитов. Сначала на тех, что пасут лошадей. Потом на сторожа девушки у маленькой пещеры. Если все пройдет удачно, застрелим охранников на скалах. Не получится и поднимут тревогу? Ускачем прочь, а лошадей Мэлдуна уведем с собой. Не догонят. Вот мой план.
Путь к Джексон Пик оказался тяжелее, чем я предполагал. Одно дело — сидеть в офисе и слушать отчеты, другое — карабкаться по козьим тропам, продираться сквозь колючие заросли и переходить вброд ледяные ручьи. Индейцы двигались легко, почти не оставляя следов, их мокасины бесшумно ступали по камням и мху. Я же, несмотря на молодое тело и отличную физическую форму, чувствовал себя неуклюжим белым медведем рядом с грациозными пантерами. Сапоги скользили, дыхание сбивалось на подъемах, ветки хлестали по лицу.
Мы шли след в след, соблюдая тишину. Говорили только шепотом, только по делу. Сокол шел первым, его зоркие глаза сканировали окрестности, уши ловили малейший шорох. Мато замыкал группу, такой же внимательный и настороженный. Ноко и я несли на себе основной запас патронов, еды и три фляги с водой. Револьверы — Кольт и Ле Ма — привычно оттягивали пояс. Винчестер судьи Дауни был за спиной. У парней были их Ремингтоны, ножи и луки со стрелами, которые они забрали из тайника со старой стоянки банноков.
К вечеру второго дня мы вышли к подножию горного хребта. Пейзаж стал суровее: голые скалы, редкие кривые сосны, цепляющиеся за камни, глубокие ущелья, на дне которых ревели невидимые потоки. Воздух стал разреженным, холодным. Я начал опасаться, что моей старой куртки уже недостаточно, чтобы встретить октябрь в этих местах.
Мы сделали привал в небольшой расщелине, скрытой от посторонних глаз. Разводить костер было нельзя. Ели молча, вяленое мясо и сухари. Я достал карту, еще раз уточнил у Сокола расположение лагеря, постов охраны, пещеры с Маргарет.
— Там… медведь ходит, — вдруг сказал Мато, указывая на север. — Большой. Гризли. Мы видели его следы, когда шли сюда. Свежие.
— Один? — насторожился я.
— Один. Старый самец. Он кружит вокруг долины, где пасутся их лошади. Наверное, чует легкую добычу или запах еды из лагеря. Мы шли — он шел за нами. Поодаль. Не нападал, просто наблюдал.
Новость была неприятной. Встреча с голодным гризли в наши планы не входила. С другой стороны, а чего бы он был голодным? Медведи осенью набирают вес перед спячкой.