Банноки вернулись через пару дней. Усталые, но довольные. Добычи не принесли, но нашли следы.
— Лоси, Итон, — сказал Сокол, его глаза горели. — Большое стадо. Идет на север.
— А еще, — добавил Ноко, — нашли старые следы человеческие, не наши и не белых, другие.
— Какие другие? — насторожился я.
— Не знаю, — покачал головой Олень. — Похоже шло индейское племя. Среди следов есть женские, мужские и детские.
Что же… Теперь придется выставлять на ночь караульных.
Деньги… Это была главная проблема. Наличные совсем закончились. Зарплату за апрель я выплатил, за май тоже. А вот на июнь уже средств не было. Особенно староверам. С ними у меня получалась совсем глубокая финансовая яма. Нужно было срочно найти золото. Но как? Понятно, что в притоках Клондайка. Печаль была в том, что таких притоков, включая, ручьи — под сотню. Тут нужны были целые партии старателей, а не Кармак с Хендерсоном и Доусоном в придачу. Мы попытались в Сороковой Миле нанять еще людей, но опытные разведчики просили задаток перед началом поисковых работ. И немаленький. Пришлось отказаться и рассчитывать на свои силы.
В первых числах июня, после того, как основные работы по фундаменту салуна были завершены, четверка Кармака собралась вверх по Клондайку. И тут случилась беда. Вечером я решил расслабиться, взял удочку и пошел рыбачить на берег. Думал, что получится поймать щуку и сварить ухи. Уже разложил снасти, приготовился. И тут слышу — в лагере крики, мат… Тут же рванул обратно.
Староверы подрались со старателями. Хендерсон без спроса взял чужой топор, слово за слово, мордой об стол. К тому моменту, когда я прибежал все уже закончилось. Кузьма раскидал старателей, как кегли. Хендерсон сломал руку, Джордж Кармак получил сотрясение мозга, упав головой на камень — его постоянно тошнило. Я прощупал череп — слава Богу ничего кроме шишки не нашел. Доусон повредил ногу и теперь хромал. Только Скукум Джим отделался синяками и порванной одеждой. Но он и меньше всех участвовал в драке — почти сразу свали, хитрый.
Вот так. Моя ударная разведывательная группа выбыла из строя. Валяются сейчас в одной из временных палаток, отлеживаются. Хендерсон со сломанной рукой, Кармак с гудящей головой, Доусон растирает ногу. О каком поиске золота может идти речь?
— Джордж, — зашел я к ним, после того, как отчитал староверов и оштрафовал Кузьму. Кармак лежал, обложившись тряпками, его лицо было бледным. — Как вы?
— Голова болит, мистер Уайт, — пробормотал он. — И… Кузьма этот… силен, черт возьми. Как медведь.
Я хмыкнул:
— Он хороший человек, просто… не сдержался. Ты зачем обругал его матом?
Кармак замялся.
— Вам нужно отлежаться. Но… Я рассчитывал, что вы сможете пойти на разведку уже завтра. Время идет.
Хендерсон, лежавший на соседней койке, с рукой на перевязи, тяжело вздохнул:
— С нашей командой сейчас только на костылях идти, Итон. Пару недель нам точно потребуется, чтобы встать на ноги.
— А Скукум Джим? — спросил я
Старатели грустно улыбнулись. Они были невысокого мнения об индейце.
Я потер лоб. Две недели… Две недели без разведки. Без шансов найти золото сейчас. Мне нужно отправлять шхуну в обратный рейс — иначе летняя навигация будет потеряна. А для этого капитану требуется дать денег или золота на уголь, на жалованье матросам. Иначе команда просто в ближайшем порту свалит к другому судовладельцу.
Я вышел из палатки, чувствуя, как наваливается усталость. Не просто физическая, но и моральная. Проблемы сыпались одна за другой, просвета не видно. Я подошел к берегу. Юкон нес свои мутные воды в море, кричали какие-то ночные птицы. Рядом, на берегу, лежали наши сети, валялась брошенная мной в спешке удочка.
Возле костра сидел грустный Скукум Джим, чинил одежду.
— Что грустите, мистер Уайт? — спросил меня индеец на правильном английском. Даже акцента не чувствуется.