Винтовка, мой бинокль, патроны, немного еды — и Артур, сияя от гордости, отправился на свой «пост».
На следующее утро, едва рассвело, мы снова были на озере. Большой плот медленно двигался к центру. Дым от костра тонкой струйкой тянулся к холодному небу. На плоту — я, Джим и все трое банноков. Решили нырять по очереди, попарно. Одна пара ныряет, другая страхует и отдыхает у костра. Еще один дежурный — готовит еду на костре, теплое питье. В основном кофе — чая у нас было с собой мало.
Первыми пошли Джим и Сокол. Процедура уже отработана: жир, продувка, вентиляция легких. Камени-грузилы, ведро на веревке. Плюх! И тишина. Напряженное ожидание. Потом рывки страховочных веревок. Подъем. Пустые ведра. Снова и снова. Холод пробирал до костей, несмотря на жир и костер. Руки и ноги немели, болели уши, ломило мышцы от напряжения. Но мы упорно продолжали. Золото было там, на дне, мы это знали. Нужно было только научиться его доставать.
И вот, когда солнце уже поднялось высоко, удача наконец улыбнулась нам. Ныряли Медведь и Ноко. Ведро, которое они подняли, было тяжелее обычного. С замиранием сердца я опрокинул его на плот. И среди мокрых камней… ОН! Первый большой самородок! Не просто камешек, а увесистый кусок желтого металла, граммов на триста с лишним. Неправильной формы, но удивительно красивый. Он лежал на досках плота, тускло поблескивая в солнечных лучах, и казался самым прекрасным сокровищем на свете. А форма… Он был похож на голову льва, с грубой, но узнаваемой гривой!
Все столпились вокруг, изучая находку. Предыдущие самородки были невзрачными. Но этот… Даже обычно сдержанные банноки не могли скрыть своего волнения. Джим присвистнул.
— Небесный Лев… — прошептал я, беря самородок в руки. Он был холодным и тяжелым. — Я назову его «Небесный Лев Класки». И никогда его не продам. Это будет наш талисман. Согласны?
Моя команда дружно кивнула.
Этот первый успех окрылил нас. Усталость как рукой сняло. Снова нырки, снова напряженное ожидание. И снова удача! Еще один самородок, поменьше, потом еще несколько. Золото шло! Не так быстро, как хотелось бы, но оно было. Мы складывали самородки в отдельный мешочек, и он понемногу тяжелел.
Вечером, вернувшись на берег, я первым делом пересчитал «улов». Весы показали чуть почти килограмм! По самым скромным прикидкам, это долларов пятьсот!
Всю ночь мне снились золотые львы, плавающие в синей воде.
Следующий день начался с неприятностей. Поднялся сильный ветер, на озере разыгралось настоящее волнение. Плот раскачивало, заливало водой. Нырять стало гораздо труднее и опаснее. Костер то и дело гас. Но мы упорствовали. И снова удача! Джим, во время одного из своих редких удачных нырков, наткнулся на целое гнездо самородков. Один из них был просто гигантским — не меньше килограмма! Когда он вывалил его на плот, мы сначала даже не поверили своим глазам. Кусок золота размером с детский кулак! Радости не было предела. Мы орали, хлопали друг друга по плечам, забыв про холод и усталость. По итогам второго дня у нас было уже больше двух с половиной килограммов золота. Да, пусть красноватого, с примесями меди и еще каких-то металлов. Но это был настоящий успех!
Третий день едва не закончился трагедией. Нырял Джим и Ноко. Последний уже поднялся, а Скукума все не было и не было. Он уже довольно долго пробыл под водой, когда страховочная веревка вдруг ослабла. Мы ждали сигнала, но его не было. Я похолодел.
— Тащи! — заорал я Соколу, который был на страховке.
Мы выдернули Джима в восемь рук, словно пробку из бутылки. Он был без сознания. Лицо синее, изо рта шла пена. Что-то случилось там, на глубине. То ли свело судорогой, то ли ударился о камни… Мы перевернули его на живот, стали откачивать. Вылили воду, я принялся делать ему искусственное дыхание, непрямой массаж сердца. Банноки смотрели на меня квадратными глазами. Как на колдуна, что вдыхает жизнь в человека. Через несколько мучительно долгих минут Скукум закашлялся, открыл глаза. Пришел в себя.
— Где я⁇
— На Небесном озере. Как тебя зовут? — я похлопал индейца по щекам
— Скукум Джим.
Ну слава богу. Помнит себя.
— А меня как зовут?
— Ты Итон Быстрая Рука.
Мозг не поврежден, восстановится. Мы погребли к берегу, уложили Скукума на одеяло, греться возле костра. Потом вернулись на точку. Пока мазались жиром заново, банноки расспрашивали насчет реанимации. Они были уверены, что я очень сильный шаман, смог всего одним ритуалом вернуть мертвого Скукума к жизни.
— Да не умер он! — убеждал я индейцев — Вы же видели, как дергался
— Он синий был!
— Это от холодной воды