— Дядя Итон! Ты… ты убил его! Один! Это же гризли! Царь леса!
Я посмотрел на медведя, потом на свой Кольт в кабуре. Четыре выстрелов. Все в голову. Я попал. Попал, черт возьми! Несмотря на страх, на темноту, на то, что он бросился на меня.
— Запомни, Артур, — пробормотал я, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Надо носить с собой Кольт… Всегда. Даже в сортир…
Ощущение пережитого накатило. Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Вроде помогло.
— Где караульные? — спросил я жестко. — Почему медведь пробрался так близко⁈
К нам подошли двое староверов, которые стояли в ночном карауле. Бледные, испуганные.
— Не видели, мистер Уайт! — залепетал один из них. — Темно было… И тихо. Он как-то незаметно подкрался, вдоль берега, там где тень.
— Незаметно⁈ — Я с трудом сдерживал гнев. — Такой зверь — и незаметно⁈ Чем вы там занимались⁈
— Он… он, наверное, на запах рыбы пришел, — пробормотал Кузьма. — Мы тут сегодня партию лосося не успели засолить… Вывалили рядом с временным складом… Думали, до утра дотерпит…
Вот так. Протухшая рыба. Простая халатность. Едва не стоила мне жизни.
— Убрать рыбу немедленно! — рявкнул я. — Закопать! Подальше от лагеря! И чтоб больше ни одной головы, ни одной кости не валялось! Все — в реку или в землю! Ясно⁈
— Ясно, мистер Уайт! — староверы бросились исполнять приказ.
Я подошел к медвежьей туше. Огромный. Мощный. Мертвый. Моя победа. Победа жизни над дикой силой Севера. Сколько их еще будет?
Утром все в поселке обсуждали только одно — медведя. Я проснулся рано, несмотря на пережитое. Руки все еще немного дрожали, но голова была ясной. Вышел наружу. У медвежьей туши уже собрались староверы. Кузьма, староста Иван, еще несколько мужиков. Они деловито готовились к разделке.
— Как спалось, Итон Евгеньевич? — спросил Кузьма.
— Бывало и лучше, — ответил я, подходя к ним. — Что думаете делать? Мясо? Шкура?
— Мясо жесткое будет, — сказал староста Иван. — Но сало… Сало хорошее. И шкура отличная.
— А у нас есть чучельник, — с гордостью добавил Кузьма. — Ефим! Знает, как шкуры выделывать, чучела делать.
Из толпы вышел невысокий, коренастый мужик с хитрыми глазами. Он скромно поклонился.
— Сделаю все как надо, мистер Итон.
— Отлично, Ефим, — кивнул я. И тут мне в голову пришла идея. — А давайте сделаем чучело из головы. Повесим в салуне. Назвали же его «Северный Мамонт». Пусть и медведь будет!
Староверы загудели одобрительно. Идея всем понравилась.
Началась работа. Дело было грязным, но староверы справлялись умело, без лишней суеты. Скоро в воздухе запахло кровью и звериной шкурой.
Пока разделка шла полным ходом, староста Иван подошел ко мне.
— Итон Евгеньевич, — сказал он, понизив голос. — Мы тут посоветовались, мужики. С Кузьмой. С Ефимом. Мы тебе благодарны. И мы хотим…
Он замялся.
— Чего хотите, отче? Говори прямо.
— Хотим мы здесь осесть. Совсем. Привезти семьи. Построить свои дома. И… церковь свою поставить. Молельный дом. По нашей вере.
Я посмотрел на него. На его седую бороду, на его лицо, изрезанное морщинами, но спокойное и решительное. Староверы… Они увидели здесь свой шанс. Свое место. Только понимают ли они, какой ад тут начнется через несколько месяцев? Да сюда съедутся все авантюристы Северной Америки!
— Церковь? — повторил я. — Здесь?
— Да, Итон Евгеньевич. Без молельного дома нам никак. Душа без церкви, что тело без головы.
Я задумался. Староверы — отличные работники. Надежные. Верные. Если они привезут сюда семьи — это будет ядро будущего города. Это будет стабильность. А их церковь… Какая мне разница? Пусть молятся, как хотят. Главное, чтобы мирно жили и не мешали другим. Да и для общего порядка это хорошо — набожные люди реже нарушают закон.
— Хорошо, отче, — сказал я, приняв решение. — Ставьте свою церковь. Я выделю вам землю. Вот здесь, — я махнул рукой в сторону небольшого холма, чуть в стороне от центральной улицы. — Тихое место, на возвышении. Отличное место для молельного дома.
Лицо старосты просияло.
— Благодарю тебя, Итон Евгеньевич! От всего сердца! Мы тебя никогда не забудем.
Новость быстро разнеслась по поселку. Староверы были в восторге. Теперь у них здесь будет свой уголок, своя новая община, своя церковь.
Разделка медведя заняла большую часть дня. Ефим, чучельник, действительно оказался мастером. Он аккуратно отделил голову, принялся снимать шкуру, объясняя, как правильно солить ее, чтобы не сгнила. Я стоял рядом, слушал. Всегда полезно узнать что-то новое. Медвежье мясо, как и предполагал Иван, было жестким, но сало — отличным. Часть решили вытопить на жир, часть — засолить. Зимой все пригодится.