— Мне жалко Алису. И тебя. Но в зоне моей ответственности не вы. И я клянусь тебе, что Лёля не вернётся, Клод. Теперь — тем более.
— Я не хотел ничего плохого, — как нашкодивший ребёнок упрямо повторил Клод. — Правда.
— Я верю. Но к чему это привело? И что теперь?
— Не знаю, Соня... Не знаю. Только нет мне покоя. И не будет.
Соне тоже не было покоя. Потому что вдруг в затылок ей словно стукнуло жаром.
4
Леший нетерпеливо ходил из угла в угол своего дома и поглядывал на часы. В окно засунулась любопытная морда Флика.
— Флик, ну тебе-то чего надо сейчас?
Пёс проворчал что-то жизнерадостно и как-то немного издевательски.
— У неё дела, Флик, — строго сказал Леший. — И ты это знаешь.
Потом подумал и твёрдо сказал, убеждая в большей степени себя, чем Флика:
— И я это знаю.
Морда Флика скрылась из окна на какое-то время, затем появилась опять, в зубах он держал непонятного свойства предмет. Когда Флик разжал пасть, предмет с тихим стуком упал на пол перед окном. Это оказалась Сонина заколка, перемазанная землёй и собачьими слюнями. Леший повертел её в руках, вытер руки о салфетку и обернулся к Флику, который радостно щерился из окна.
— И какого лешего ты мне это притащил?
— Что упало, то пропало, — подало голос Старое дерево, чем дало Флику возможность не пускаться в объяснения.
Леший обратился сразу ко всем своим странным друзьям, ворчливо, но скрывая улыбку:
— Ладно, попробуем вызвать пораньше. Уговорили. Это только потому, что она вам очень нравится.
5
Соню стукнуло в затылок жаром очень знакомым. Так отдавало от метлы, когда она поторапливала её в полёт. Но метлы-то тут не было вовсе. Соня сразу же догадалась, что это никакая не мигрень, а проделки кого-то, кого она довольно хорошо знает.
— Ты что?! — удивился Клод, который все ещё стоял около картины, непроизвольно сжимая в руке ткань, покрывавшую её.
— Всё в порядке. Просто голова болит. Ладно, мне уже действительно пора. Зовут меня. А ты подумай лучше, как тебе дальше. Но выворачивайся сам, без Лёли. Понял?
Клод хотел что-то ещё сказать, но Соня развернулась и быстро ушла.
***
А Клод с тоской и одновременно надеждой посмотрел на захлопнувшуюся дверь, и сделал то, что всегда делал в таких ситуациях. Он напился.
Уже через пару часов перед ним на столе стояла пустая бутылка из-под коньяка, и Клод пристально всматривался в наполовину полный стакан. Когда его мир совсем поплыл из-под ног, Клод в очередной раз наконец-то понял про себя, что он на самом деле великий чувак. Тогда художник достал пакет с прахом манекена Этьена, чокнулся с ним и выпил коньяк из стакана.
Перед глазами у Клода всплыло отвращение, с которым Соня смотрела на дело всей его жизни. Он подошёл к окну, где в горшке жалобно засыхал цветок. Это ему напомнило о том, что Лёли больше не будет в его жизни. Цветок скоро умрёт совсем, потому что его некому поливать. Клод не собирался этого делать. Из какой-то непонятной ненависти к этому принесённому Лёлей цветку.
— Всем спасибо, все свободны! — в порыве пьяной истерики Клод откланялся горшку и высыпал в него прах.
— Да будет земля тебе цветочный горшком! Тьфу ты, пухом будет цветочный пепел... Нет, не так...
Он фыркнул на горшок, по подоконнику разметался пепел, перемешанный с землёй. Клод же сполз на корточки у окна и крепко заснул.
Глава двадцать третья. Много хорошо — подозрительно
1
Дома спешащую к метле Соню ждал не очень приятный сюрприз в виде блудного мужа. Он выскочил в коридор на звук открывающейся двери, и стоял, радостно улыбаясь. «Совсем как Клод только что», — непроизвольно провела параллель Соня, заходя в квартиру, а вслух сказала:
— Вот же, тебя... Напугал. Чего забыл? Чистые носки кончились?
Сонин муж радостно ответствовал:
— Это и мой дом тоже. И не хочу я его делить, я же тебе говорил уже. Будем жить вместе, как раньше, а? Ты такая красивая стала — ух! Завлекательная.
Глаза его стали какие-то масленые и томные.
— Сексуальная, — почему-то облизываясь, произнёс он.
Соне на сегодня мужиков с проблемами хватило в избытке.
— Иди ты со своими сомнительными комплиментами, куда подальше, — сказала она, и прошлёпала в комнату, соображая, как его же выставить. Хотя бы на время взлёта.
Муж пошёл за ней, голос его приобрёл оттенок ревнивый и подозрительный:
— У тебя кто-то есть?
— Нет. Есть. Не знаю, — рассеянно бросила она.
Он попытался перегородить ей дорогу, но Соня глянула на него с таким выражением, что муж непроизвольно посторонился. В глазах его плюс к прошлой гамме чувств прибавилось восхищение: