5
Пока Соня собиралась на неведомый ей подвиг, в её спальне творилось нечто совершенно возмутительное. Всё с такой любовью расставленное Соней по полочкам и разложенное по шкафчикам валялось на полу кучей.
Муж остервенело рылся в шкафу, со злостью выбрасывая из него Сонины новые вещи, ещё с ценниками. Летели в разные стороны блузки, платья, джинсы, плащи, куртки. Особенную злость у него вызвал комплект дорогого кружевного белья, на котором он даже попрыгал в уличных ботинках, осыпая мягкий нежный ажур ошмётками осенней грязи. Около макияжного Сониного зеркала валялись уже перевёрнутые ящики, рассыпанная косметика, опрокинутые бутылочки с духами, помятые и сломавшиеся от падения коробочки с украшениями.
Когда наконец Сонин муж отвёл душу или просто устал творить это безобразие, он сел прямо посреди разбросанной косметики и вываленных из платьевого шкафа тряпок. Принялся рассматривать бумаги, которые ему удалось найти во время этого несанкционированного обыска. Находки его разочаровали. Это были чеки из магазинов, бумаги на наследство, договор об увольнении по соглашению сторон. Сонин муж так и не нашёл то, что искал. А именно — какого-либо доказательства столь резкой перемены в Соне.
Он оглядел бардак, который сотворил, сам охнул, и попытался запихнуть в шкаф всё, что вывалил.
В этот момент на стене и появилась тень лысого уродца. Она была очень взволнована, больше обычного. Можно сказать, что тень лысого уродца была просто вне себя от происходящих событий. Она принималась то торжествующе плясать на стене, то в отчаянье заламывала руки. То падала на колени, то тянулась ввысь. Причём по всей видимости, её совершенно не волновало присутствие Сониного мужа, сказать больше — ей было глубоко плевать на него.
А вот для Сониного мужа в этой ситуации все было совсем наоборот — совершенно не плевать. Когда он заметил тень, то сначала просто таращился на неё. Затем, как человек, мыслящий абсолютно реально, поглядывая на стену, приподнял по очереди одну руку, другую, потом — ногу, чтобы удостовериться, что эту тень отбрасывает он. Но нет, это был совсем не он. И тень была совсем не его тень.
— Что за ешкин кот?! — прошипел Сонин муж, и, пятясь так, чтобы тень была в его поле зрения и не оставалась за спиной, он выбежал из комнаты. А тень продолжила извиваться на стене, пытаясь нырнуть в груду тряпок, так и оставшихся сваленными около шкафа.
Глава двадцать четвёртая. Игра в куклы
1
Девочка баюкала свою самодельную куклу из перевязанного клочка соломы и грязной тряпочки на месте лица, крошила траву на лист большого лопуха — готовила игрушечный ужин, пела весёлые и грустные песенки, пытаясь развеселить. Но перевязанный пучок соломы не собирался радоваться, и девочка расстраивалась. Лицо куклы, нарисованное углём, опять размазалось, потекли слезами глаза, скривился в печальную гримасу рот.
— Почему ты все время у меня плачешь? — выговаривала она кукле. — Вот придёт мама, нарисует тебе новый ротик, будешь улыбаться.
Ни шороха не слышно, ни дуновения ветра. Только подол длинного платья взметнулся по земле, а когда девочка оторвала взгляд от своей игрушки, то увидела, что прямо перед ней стоит девушка с глазами огромными, но до краёв наполненными печалью. Она жадно смотрела на куклу, которую баюкала маленькая крестьянка в чиненной рубашонке.
— Ты хочешь поиграть? — спросила незнакомку девочка, а так как была совсем не жадной, то протянула своё главное сокровище.
Незнакомая красавица кивнула, радостно засмеялась и взяла куклу. Прижала её к себе, а когда опять показала своей новой подруге, та увидела, что кукла стала настоящей, фарфоровой, словно только что была куплена в магазине. Свет заходящего солнца блестел на её гладких пухлых щеках, глазки, обрамлённые густыми ресницами, стали лукавыми. Хоть и смотрела кукла строго, но её маленький аккуратный рот таил в себе улыбку. На ней был капор, из-под которого выбивались тугие блестящие кудри, а платье из самой настоящей богатой ткани, скрывая фарфоровые ножки, шло большими воланами.
— Она теперь не будет плакать никогда? — радостно закричала девочка.
Незнакомка качнула головой: нет, не будет.
— Она всегда будет радоваться?
Красавица кивнула утвердительно, склонила голову набок, подмигнула девочке и помахала рукой, как будто звала за собой. И тут же, прижимая к себе куклу, пошла прочь со двора. Девочка побежала за ней по улице, казалось, что и догонять-то всего ничего, но девушка все отдалялась и отдалялась, а девочка все бежала и бежала.
В этот день родители последний раз видели свою дочку. Мама забежала за ужином для отца, который задерживался в кузнице. Она потрепала девочку по макушке, строго наказала, чтобы та не забывала о своих вечерних обязанностях, и ушла с узелком, в котором хранил тепло чугунок с картошкой и большой каравай свежеиспечённого хлеба. Больше она свою дочь не видела.