Конечно, семья долго и безутешно искала девочку по всей округе. Вся деревня несколько дней и ночей прочёсывала лес, баграми ворошили неглубокую речушку, вдоль и поперёк прошерстили окружающие деревню поля и луга. Перетряхнули кибитки цыган, табор которых остановился неподалёку от села. Засылали весть о пропаже в соседние деревни, даже в город ездили, спрашивали. Но исчезла девочка. Была, и нет. Никто так и не узнал где она и что с ней.
Родители вскоре от горя один за другим так и ушли на тот свет, а ещё через некоторое время бродяги в этом заброшенном доме обнаружили тёплый камин, и рядом с ним — куклу. Заночевавшие в нежилом здании бедолаги утром так и не проснулись.
После этого дом жители деревни решили снести, разобрали по брёвнышку, а на следующий день он опять стоял на том же месте, как ни в чём не бывало. И в нём опять горел камин, и лежала возле камина всё та же кукла. Много лет к дому никто так и не подходил, пока приезжая издалека семья с больным ребёнком не поселилась в нём.
Прошло несколько десятилетий, почти и памяти не осталось в селе ни о пропавшей девочке, ни о её несчастных, не в срок ушедших на тот свет родителях. А только стали люди поговаривать, что по ночам по улицам ходят две никому не знакомые и очень красивые девушки. Одна — постарше, другая — подросток. Ни с кем в разговоры не вступают, а если кто хочет к ним подойти, то при всём желании сделать этого не может. Вот, вроде, стоят эти прекрасные незнакомки на месте, смотрят так ласково, а сколько не иди к ним, ни на шаг ближе не будешь.
Это было самое первое упоминание о жертве инсанты. С тех пор раз в несколько десятилетий появляется в округе то тут, то там красавица. Ходит, смотрит, улыбается. Что ей надо, зачем ходит, людей смущает, это никому не известно.
— Инсанта ходит, — шептались в поселениях, где вдруг появлялась никому не известная красавица. И родители не спускали глаз с дочек, потому что вместе с загадочной незнакомкой исчезала самая красивая девочка в округе.
Корни этой истории уходят в столь мрачные времена, что перед желающим найти их, разольётся только чёрная, тяжёлая неизвестность. Есть основание считать, что виной появления инсант, были средневековые костры, на которых сжигали предполагаемых ведьм.
Во-первых, до этих повсеместных костров инквизиции никто об инсантах и слыхом никогда не слыхивал. Во-вторых, в пользу этой теории говорит и то, что все, без исключения, инсанты, которых довелось видеть простым смертным (а это хоть и случалось довольно редко, но всё-таки случалось), были безумно красивы.
Души прекрасных девушек, невиновных и невинных, которые из-за злобы и чёрной зависти претерпели страшные, бесчеловечные пытки, отлучённые от надежды на спасение и заживо сгоревшие на костре. Жаждали ли они мщения или просто не могли упокоиться с миром? Из всех таинственных сил, что бродили по земле в те незапамятные времена, инсанты были, пожалуй, самые малоизученные. Про них и страшных сказок не складывали, и вообще старались не упоминать. Может, было стыдно перед ними, невинно обвинёнными. Недолюбившими, недожившими, недоигравшими…
2
В окно светила бледная луна, разрезанная сухими и корявыми ветками деревьев на части, она же и вырывала куски обстановки из полного мрака. Гостиная, залитая этим мертвенным сиянием, была пуста. Только небольшой старый полукруглый диванчик с местами потёртой обивкой, на котором давно никто не сидел, притулился в углу у окна. И камин, в котором, казалось, ещё совсем недавно горел огонь. Около него примостилась аккуратно сложенная кучка дров и лежал старый коврик.
Леший и Соня озирались, пытаясь освоиться в незнакомой обстановке, сын же Савоя, чувствующий себя здесь привычно, сразу направился к выключателю. Леший молча подал ему знак: не надо. Тогда Данила подошёл к камину, подложил дров и разжёг тихий огонь. Это он сделал очень кстати, так как ночь обещала быть прохладной, а сколько времени им тут ещё сидеть в засаде, никто, конечно, точно сказать не мог. Соня и Леший, потоптавшись около занятого делом Данилы, в конце концов, опустились прямо на коврик (он показался им менее безобидный, чем диван, да и сидеть у камина было куда как приятнее и теплее), и принялись ждать.
Так и сидели все втроём на коврике перед камином в старом заброшенном доме. Отблеск разгоревшегося огня заплясал на Сонином лице, и Лешему вдруг показалось, что она на секунду стала похожа на куклу. Он вздрогнул, понял, что смотрит на неё, как заворожённый, не отрываясь. Соня, глубоко задумавшись, погрузилась в созерцание огня, не замечая его взглядов. И чем дальше, тем больше хорошела в мягких отсветах огня, но красотой кукольной, неживой. Притягательностью, которая пугает. Исчезла сеть морщин вокруг глаз уже не юной женщины, овал лица приобрёл кукольную гладкость, фарфором отражались тугие щеки. Леший, пытаясь сбросить наваждение, закрыл глаза, но, когда открыл их вновь, ничего не изменилось. Соня так и сидела куклой.