Пока в этом царстве воплощённых надежд Грината не возник ещё один настоящий человек. Это была женщина, и её появление он почувствовал сразу. Пространство пошло волнами, стало меняться. В лесу потянуло чужими запахами, а на его окраине на глазах разрасталось самое настоящее поселение.
Когда Гринат очутился в этом лесу, там стоял всего один маленький домишко. В его окнах по вечерам горел свет, и, конечно, «специалист по связям с общественностью» сразу же попытался узнать, кто в нём живёт. Но так и не смог. В доме явно и постоянно происходило какое-то движение, но дверь всегда была наглухо закрыта, а на стук никто не откликался. Предприняв много неудачных попыток, Гринат махнул рукой на затею войти в контакт с хозяином странного дома. У него уже был свой, и не одно здание, а целая усадьба. Он нафантазировал её себе в лесу, взяв за основу загородный посёлок в престижном месте, которым владел его босс. В той, прежней жизни…
Из тьмы леса к ещё неосвещённой резиденции вышла инсанта. Девушка подошла к Гринату, улыбнулась печальными огромными глазами. Гринат в очередной раз удивился, что, несмотря на всю её красоту и невинность, его корёжит от одного её только вида. Такого отвращения у него не вызывал ни несчастный Обрубок, ни одно из тех, довольно жутких существ, с которыми ему приходилось время от времени иметь дело. Из тех, что он, издеваясь, про себя называл «общественностью», так же как себя, ёрничая, «специалистом по связям с общественностью».
Над инсантами никому бы, даже ему, в голову не пришло шутить. Они были совершенно непостижимыми сущностями, и Гринат, хотя никогда никому бы не признался в этом, опасался эту прекрасную тварь. Хуже всего, что ему приходилось притворяться, что он настроен дружелюбно. И Гринат знал, что инсанта прекрасно чувствует его состояние. Она была очень чувствительна. И знала, что он знает.
«Специалист» показал рукой на горло и дунул на ладонь. Инсанта всё так же рассеянно улыбаясь, отрицательно покачала головой.
— Позволь напомнить, — нарушил ночную лесную тишину Гринат, — что тебя никто никогда не жалел.
Девушка приложила руку к тому месту, где у людей, предполагаемо, должно находиться сердце, и тут же подняла эту ладонь к небу. Гринат внимательно проследил за её движениями.
— Слушай, если ты все ещё веришь в эту чушь, то знай, что ты давно уже искупила все свои грехи. Сразу и на много лет вперёд. А эта компания спасателей пусть катится ко всем чертям, они мне уже надоели. Так что решай, ты со мной или нет?
Инсанта, соглашаясь, примирительно положила Гринату руку на плечо. Он незаметно для неё скривился, но прикосновение вытерпел, и даже попытался улыбнуться в ответ. Впрочем, когда девушка развернулась, чтобы уйти, и оказалась спиной к Гринату, на её лице приятельская дружеская улыбка превратилась в зловещий оскал.
Гринат сел в автомобиль, включая зажигание, пробормотал с досадой: «И почему нельзя всё делать самому?», авто въехало в открывшиеся автоматически ворота.
Инсанта же, тихо скользнув в мрак леса, почти тут же появилась перед домом, в окне которого в тёплом едва различимом свете от камина мелькали тени Лешего, Сони и Данилы. Напротив окна на поваленном толстом стволе дерева сидела девочка в длинной белой рубашке, прижимая к себе куклу в капоре. Они улыбнулись друг другу понимающе. Взгляд девочки, обращённый на инсанту, выражал безбрежную любовь и неземное восхищение. Девушка подняла с земли щепку, дунула на неё. Щепка тут же воспламенилась, обратилась в небольшой огненный шарик, который прицельно точно отправился в чуть приоткрытое окно на втором этаже. Инсанта взяла за руку свою протеже, которая всё так же нежно прижимала к себе куклу, и они вдвоём, ступая босыми ногами по сухой пыльной земле, ушли обратно в лес.
Глава двадцать пятая. Память в нашей голове
1
Соня металась по первому этажу, не зная толком, что ей делать. Сверху, куда помчались Данила и Леший, и куда ей запретили бежать с ними, тянулся пока ещё серый дым, который грозился вот-вот заклубиться чёрным, и уже пахло гарью.