— Да?
— Определённо, — кивнула Лёля.
Пожилые женщины, на первый взгляд внимательно разглядывающие витрины, по всем признакам, понятным Лёле, на самом деле заинтересованно прислушивались к беседе. Она могла поставить десять к одному, что кто-нибудь из них обязательно вмешается. И не ошиблась.
— А вы луковый сок в нос пробовали? — тонким пронзительным голосом проскрипела одна из них. — Моя бабушка так насморк лечила. На раз-два всех микробов убивал.
— Уважаемая, это миф, — авторитетно заявила Лёля. — Наоборот, при попадании на слизистую оболочку носа капли из лука сильно раздражают её, стимулируют приток крови и отёк…
Молодой человек, которому уже изрядно надоело выслушивать совершенно неромантичные рекомендации, схватил свои покупки и устремился к выходу, напутствуемый вслед советами пронзительной бабушки:
— А ещё, вспомнила, клопогон вонючий от всего помогает — и от простуды, и от ревматизма, и от венерических болезней, и как родовспомогательное.
Она посмотрела на Лёлю, которая еле сдерживала смех.
— А, что? Лечились же раньше без всяких таблеток этих новомодных. И ничего. Дай-ка мне, красавица, вот это, с названием таким неприличным.
Учёная Лёля быстро нашла ей ибупрофен. Проводив клиентов, она подумала, что это все обязательно нужно записать в свою покинутую тетрадку с весёлыми диалогами в аптеке, и опять радостно и легко засмеялась. Прежняя безмятежная жизнь возвращалась к ней во всех проявлениях. Она набрала номер домашнего телефона и, не зная, как сказать Аркадию, что очень рада, что он жив и с ней, произнесла буднично и привычно:
— Привет. Я домой скоро. Что-нибудь купить по дороге? Тебе чего хочется вкусненького?
5
Алёна Фёдоровна все в том же чёрном платке и глухом монашеском платье мялась перед Сониным подъездом, не решаясь перейти последнюю грань. Да, она вычислила путём долгих наблюдений, как выглядит Сонин муж, и когда он заходит в этот дом, и когда Соня надолго отлучается. Она все рассчитала, подгадала, заметила, как этот человек вошёл в подъезд, но пойти за ним пока не решалась.
Подлость она готовилась сделать, и как бы не оправдывала себя, в глубине души всё равно понимала, что поступку этому, богоугодному, название всё одно: подлость. Алёна Фёдоровна уже и собралась уйти восвояси, но опять прозвучал в ней подслушанный под дверью дружный смех Лёли и Аркадия. Словно горячим душем окатила ненависть, кинулась кровь в щёки, забурлила в голове. Все счастливы, у всех всё хорошо. И это после того, что они с ней сделали.
А больше всех ненавидела Алёна Фёдоровна эту спесивую ведьму, которая делает вид, что вся из себя такая принцесса, а сама, как стемнеет — уф! И на метле прочь из семейного гнезда уносится. А куда? К любовнику, это же к бабке не ходи. А кто любовник, уж не отнятый ли у приличной женщины (тут соседка-инопланетянка напрочь забывала и свечи перед зеркалом, горевшие в полночь на полную луну, и слова чёрного приворота, и прикладывание фотографии суженного к причинному месту) Сергей Петрович? Тут Алёну Фёдоровну затрясло злобой и обидой с новой силой, и она словно лань взбежала на четвёртый этаж и поскреблась в дверь Сониной квартиры.
Не спрашивая даже «Кто там?» (от этого она пожалела его ещё больше, вот какой доверчивый), дверь открыл Сонин муж. «Статный красавец», — сразу же нарекла его про себя Алёна Фёдоровна, которая хоть и следила за ним издалека, но хорошо рассмотрела только сейчас. Он вопросительно уставился на незнакомую женщину в странном платке и тёмном платье до пят, не удосужившись даже спросить, кто она и что ей нужно.
— Здравствуйте, я к вам по поводу жены вашей, — заикаясь от смущения, и почему-то на ярмарочный распев произнесла Алёна Фёдоровна. Всё-таки роль доносчицы она исполняла впервые, и, прямо скажем, у неё это не очень хорошо получалось.
— А что с моей женой? — басом прогремел на весь подъезд статный красавец.
— Так мы, может, внутрь зайдём и дверцу-то прикроем? — надавила на него соседка-инопланетянка все ещё тоном торговки за базарным прилавком, приманивающей покупателей. — Как-то неудобно о личном в общественном месте говорить.
Сонин муж, как говорила знакомая соседке-инопланетянке молодёжь, «не врубался». Он огляделся и растерянно спросил:
— В каком общественном месте?
— Ох, ты, батюшки, — всплеснула руками Алёна Фёдоровна. — Так лестница же, подъезд, вот вам и общественное место.
Сонин муж все ещё пребывал в некотором недоумении:
— Так чего вам от меня в общественном месте нужно?
Тут Алёна Фёдоровна не выдержала, отчаянно набрала в рот воздуха и гаркнула во всю мощь: