— А вы, действительно, храбрая девочка, — улыбнулся он серыми глазами. — И шустрая.
Соня поразилась и обрадовалась этой «девочке», но виду не подала. Просто стояла и смотрела на него. Мёрзла, кстати, сильно. Но молчала. Он понял, улыбнулся:
— Я не могу быть сейчас джентльменом, и накинуть вам плащ на плечи. Потому что это особенный плащ. Но у меня есть ... Вот!
Этот не совсем джентльмен плащ, конечно, зажал, но словно в оправдание, непонятно откуда, как фокусник из шляпы, достал дешёвый, но тёплый флисовый плед и накинул его на Соню. Жить сразу стало гораздо легче. По крайней мере, теплее.
— Присядем? — кивнул чуть в сторону, и поражённая храбрая девочка Соня увидела за изгибом песчаной косы два пляжных стула. Она была совершенно уверена, что минуту назад их здесь не было. Но, дав себе слово, не выказывать ни малейшего удивления, приняла это как данность, кивнула в ответ, и с удовольствием опустилась на один из лёгких пластиковых стульев. Всё-таки она устала, замёрзла и переволновалась. Человек в сером сел рядом с ней. Словно в замедленном кадре эффектно перекинул ногу на ногу.
— Вам, конечно, Лёля не успела ничего рассказать о нашем разговоре? — скорее уверенно, чем вопросительно произнёс он. Соня отрицательно мотнула головой.
— Тогда позвольте представиться, — почему-то он с резкого «ты» перешёл вдруг на «вы», — я — страж химер.
— Кто?! — Соня удивилась, как хрипло прозвучал её голос. Наверное, это были последствия вынужденной прогулки по солёному берегу.
— Так получилось, — вздохнул её собеседник. — Я был средним математиком, и не хотел ничего такого, когда, описывая некое пространство, обозначил его размерность греческой буквой «хи». Так я стал создателем и владельцем хи-мерного участка, притягивающего материальные объекты с определёнными свойствами. Например, вас, Соня.
— Вы знаете, как меня зовут, и кто я, — Соне очень хотелось пить. А ещё больше ей хотелось обратно в дом Лешего.
— Да, — улыбнулся страж. — Знаю. Кстати, меня зовут Давид. И, пожалуйста, не говорите со мной таким обвиняющим тоном. Поверьте, следить за тем, чтобы ваши фантазии держались в определённой зоне, совсем не сахар. Я бы сказал, что это чистейший яд. Фантазии детей чисты и сказочны, но по мере взросления самая чистая грёза превращается в уродливую химеру. Вы не представляете, каких монстров иногда рождает хи-мерное пространство. А я поставлен, чтобы за ними следить.
— Разве вы не сами открыли эту зону?
— В том-то и дело, — устало вздохнул Давид. — Это и есть наказание за то, что полез туда, куда не следовало. Кстати, о полезть… Именно поэтому я настоял на встрече с вами. Хочу предостеречь. Вы должны покинуть моё пространство и больше никогда в него не возвращаться.
— А то что? — устало, но с некоторым вызовом спросила Соня. Ей стало как-то все равно. Так бывает, когда наступает эмоциональное опустошение.
— Соня, я ни в коем случае не угрожаю вам, — мягко произнёс её визави. —Это совет. Своим неоднократным появлением вы нарушили некие физические законы моей зоны. И привлекли внимание того, от кого я прячу город и его обитателей. Вернее, одного обитателя. Тот, кто представился вам Лешим, скажем так, сын моего друга. И друг попросил меня укрыть его на неопределённое время от глаз и ушей тех, кому не нужно его видеть и слышать. Вы понимаете?
Соня почему-то сразу поверила ему. Но это вовсе не значило, что она собиралась сделать всё, что ей скажут.
— Вы специально меня заманили в это место, чтобы измотать и уговорить сделать то, что вам нужно?
— Конечно, нет. Вы сами сунули нос в ларец Альтернативы, помните? Вас могло перебросить куда угодно. Вернее, в любое пространство, рождённое вашей мыслью. А так как я знаю обо всём, что происходит в моей зоне, то просто пошёл за вами в эту же фантазию. Без меня вы бы несомненно заблудились. Всё совпало. Вы же верите в судьбу?
— Не-е-т, — протянула неуверенно Соня, боясь показаться слишком суеверной.
— Соня, Соня, — страж покачал головой, — вы ж ещё недавно по любому вопросу к картам кидались, гадали, как вам поступить в самом ничтожном случае...
— Ну, ладно, — сдалась она, — было дело. Наверное, всё-таки верю. Но как я могу оставить ваш город? Я не могу. Совсем не могу.
Страж поднялся и со вздохом произнёс:
— Будет плохо, Соня. Иногда лучше забыть то, что дорого, дабы не навредить ему. Ох, а вы даже не подозреваете, что творите.... А я тут распинаюсь. Ладно, милая Соня, вам пора. И когда будет плохо и очень больно, вспомните наш разговор. И, клянусь, моей вины в этом нет. Я хотел всех защитить, но выходит всё хуже и хуже. Прощайте.