— Да у них война эта с сотворения мира идёт. Один слепой, второй — глухой, а туда же. Флик свободен, куда хочет, туда ходить, Агасфер же редко, когда со двора вырывается. Флик, пакостник, его дразнит с этой стороны забора. Ни разу ещё просто так мимо не прошёл, обязательно либо гавкнет, либо порычит, либо столбик пометит. И всё это, скажу тебе, прямо вот с вызовом таким. Даже я чувствую, а что уж про бедного Агасфера говорить! Ну, он, как за ним Альфред не досмотрит, вырывается и за все унижения мстит. Если так можно про собаку сказать.
— А разве Леший не следит за своей собакой? — удивлённо спросила Соня.
— Да разве к Флику хозяина можно приставить? Он такой древний, уже ни одно поколение пережил. Как он появился тут и откуда, никто не знает и не помнит. Драки эти редко бывают, но люди заметили, что после таких боев на город напасти всякие сваливаются. То ураган такой силы, что крыши у половины города снёс, а вторую половину этими же крышами и завалил. Другой раз эпидемия непонятная какая-то всех накрыла. С насморка начиналась, а к вечеру ноги отнимались. Весь город целую неделю встать не мог, был во власти малышей до семи лет, потому что на них вирус не действовал.
Жанна обречённо махнула рукой:
— В общем, жди беды в ближайшем будущем.
Соня собиралась расстроиться от её слов, но тут увидела, что к ним бодрой походкой направляется Леший. Она уже хотела улыбнуться ему радостно, но вовремя распознала, что он в мрачном расположении духа.
— Соня, — сказал он строго, подойдя совсем близко. — Где твоя метла?
5
Метлу под тусклым светом ночных фонарей искали втроём, если не считать Старого дерева, время от времени подающего совершенно ненужные советы, типа «Подальше положишь, поближе возьмёшь», и Флика, все ещё с гордым видом восседавшего у входа в сад. Впрочем, пёс, не дождавшись заслуженных, по его мнению, комплиментов, удалился восвояси.
Соня сначала пыталась что-либо увидеть с помощью Зрети, но только напрасно выкатывала глаза, пока не заболела голова. В конце концов, ей пришлось буквально на четвереньках обследовать каждый клочок земли во дворе. Леший немым укором стоял над ползающей бедолагой, скрестив руки на груди, а Жанна принесла переносной фонарь и направляла пятно света на грунт.
— Ты поняла, что её нет во дворе? — наконец спросил Леший, мрачно молчавший до этого.
— А может... — Соня неопределённо махнула рукой в сторону сада.
— Ты бросила метлу прямо на улице, и её кто-то взял, пользуясь суматохой.
У Сони на секунду промелькнула спасительная мысль, что это, наверное, Леший спрятал метлу, чтобы проучить её. Дабы не бросала ценные вещи где попало. Но, глянув в его суровые глаза, поняла, что он совсем не склонен сейчас к шуткам. Жанна с сочувствием посмотрела на подругу, и… промолчала. Соня, сидя на остывающей земле, уже совсем собиралась заплакать, но вдруг ей в голову пришла гениальная в своей простоте мысль:
— Высоко сижу, далеко гляжу, да? — спросила она Старое дерево.
Дерево довольно заухало и проскрипело:
— Не садись на пенёк...
— А кто у нас сегодня незваный гость, который хуже татарина? — переглянувшись с Соней, верно поняла суть Жанна.
— Мертвец не стоит у ворот, а своё возьмёт, — как-то странно ответило дерево.
Соне надоело играть в поговорки, она решительно встала, отряхнулась и спросила с явной угрозой в голосе:
— Пень ты дырявый, ты же видел, кто взял мою метлу?!
— Чем дальше в лес, тем больше дров, — обиженно пояснило дерево.
Соня обернулась к Лешему и произнесла с досадой:
— Но оно же умеет по-человечески говорить, без всяких этих прописных истин?
Леший кивнул:
— Только когда захочет.
— И что же мне теперь, в лес идти? — спросила Соня, холодея от ужаса.
— На бедного Макара все шишки валятся, — быстренько завершило разговор Старое дерево и замерло.
Соня с тоской посмотрела на друзей. Жанна и Леший синхронно отвели глаза, и тогда она поняла, что искать метлу ей всё-таки придётся. Ночью. В лесу. И.… Соня внимательно посмотрела на Лешего… одной?!
Глава двадцать восьмая. Всё готово, чтобы рвать ткань
1
Лес был как лес — тёмный, густой и очень страшный. В светлые пятна, которые высвечивал во тьме фонарик, попадались лишь коряги на плотном слое опавшей листвы, да ветви деревьев, каждая из которых перепуганной заранее Соне казалась живой мохнатой лапой. Лунный свет почти не проникал в это сумрачное царство.