Клод ещё долго мурлыкал девушке какие-то милые глупости, вне себя от счастья, что огромное, непонятное чувство вины свалилось с его плеч, и он снова может жить, стремиться, надеяться на лучшее.
Он не стал передавать Алисе свой ужас, когда Соня несколько дней назад разбудила его под утро телефонным звонком и жутко трагическим голосом приказала явиться к ней немедленно. Когда Клод зашёл в её комнату, он увидел на полу безвольное тело манекена, но какое-то по-человечески обмякшее, по живому тяжёлое. Вне всякого сомнения, это была Алиса. Но… без сознания, в коме, в летаргическом сне? Он кинулся к ней, тело было тёплое, такое знакомое и долгожданное, что на глазах у Клода, помимо его воли, появились слезы. Он даже не обратил внимания, что она была пыльной и замызганной, словно её изрядно поваляли по земле.
— Тень была вне себя от восторга, — сказала Соня, — когда я приволокла эту куклу сюда.
— Но где ты её нашла? — с недоумением спросил Клод.
Соня ответила честно, впрочем, не раскрывая неважных, на её взгляд, деталей:
— В подвале у моих знакомых завалялась.
И Клод посмотрел на неё как-то очень странно. Но промолчал.
— В общем, — продолжала Соня, — тень плясала вокруг этого манекена так неистово, что я думала, она ещё раз сошла с ума. И так-то не совсем нормальной была. А потом она, набравшись духа, нырнула разом в куклу и.... Кукла обмякла, свалилась и больше не встаёт. Поднять я её не могу, но она дышит, я проверяла.
Клод, державший неподвижную Алису за руку, кивнул. Соня посмотрела на него жалобно:
— Клод, забери её, пожалуйста, а? С меня на сегодня хватит. Я спать хочу. И, знаешь, по-моему, я устала быть всем нужной. Сможете без меня прожить до утра, ладно? Или, знаешь, что, лучше вообще до вечера. А потом мы что-нибудь придумаем...
Клод кивнул ещё раз, приноровился взять Алису на руки, и тут её ресницы задрожали, она с усилием, медленно открыла глаза, и с немым удивлением, все ещё не двигаясь, посмотрела на них.
С тех пор прошло уже несколько дней, и Клод был готов дать руку на отсечение, что Алисе становится лучше с каждым днём. Она все так же, парализованная, совершенно не могла двигаться, и Клоду приходилось её мыть, кормить жидкой кашей, бульонами и соками из ложечки и детской поилки, утром одевать и сажать в кресло, а вечером раздевать для сна. Но в глубине глаз её загорались светлые лучики, когда он пытался шутить, взгляд становился все более осмысленным, и он готов был поспорить, что она его уже узнает. Иногда он наблюдал на её лице нечеловеческое напряжение, словно она пыталась подчинить себе непокорные мышцы, связки, сухожилия. Клод был уверен, что Алиса борется. И победит.
Глава двадцать девятая. Соня прощается с метлой
1
Немного покружив над домами и послав воздушные поцелуи в бледнеющие электрическим светом, не спящие в уходящей ночи здания, Соня умело спикировала к своему дому. Первый снег лёг трепетным непрочным слоем на город, и чуть морозный, но ещё влажный воздух колол и гладил одновременно Сонины щеки. Она издалека увидела болтающуюся в приоткрытом окне занавеску, которая приветствовала подлетающую хозяйку. Соня помахала ей рукой, и, давая возможность полюбоваться своей ловкостью, сделала ещё один красивый круг.
Сначала она не поняла даже, что случилось. Балконная дверь оказалась запертой на шпингалет. Она подёргала её, оглядела свои окна с целью как-нибудь, хоть через форточку, попасть в дом. Соня сквозь стекло увидела мужа. Все ещё разгорячённая полётом, в приподнятом настроении, она радостно замахала ему руками. Закричала, надеясь, что он услышит:
— Привет, ты чего не спишь в такую рань?
Машинально поправила задравшуюся на животе блузку, стукнула костяшками пальцев в окно.
Муж стоял в позе бронзового памятника, открыв рот и делая левой рукой какие-то невнятные движения — то ли пытался перекреститься, то ли непроизвольно отгонял от себя видение. Она смотрела на него, широко улыбаясь, счастливая тем, что все открылось само собой, и теперь уже думать о том, что делать дальше придётся не ей, а ему.
Муж постоял ещё немного, молча, затем двинулся к балконной двери. С нарочитым шумом отодвинул защёлку, и шея его при этом стремительно краснела, глаза так же налились кровью, и он почти прохрипел в лицо, проскользнувшей мимо него в комнату Соне:
— Ты… Ты где была всю ночь?
Соня ответила, аккуратно пристраивая метлу в знакомый угол: