— В общем, да. А чем сейчас не имеет никакого значения. Ты же видишь…
Он показал на густой туман, окружавший дом.
— Ничего не осталось. И это явно не моя вина. А я, между прочим, уже считал это место своим. И собирался встретить здесь старость. С тех пор, как ты появилась, всё пошло наперекосяк. И видишь, чем закончилось.
Соня удивилась, но кажется, этот человек говорил вполне искренне. В его голосе и взгляде было тоскливое сожаление о том, чего уже не вернуть. Не вернуть?
— Вот чёрт, — Гринат махнул рукой, и повернулся, чтобы идти.
— Подожди! — крикнула ему вслед Соня. — Куда ты теперь?
Он обернулся.
— Не знаю, — сказал. — Нигде ничего нет. Нигде и ничего.
Тут Соня поняла, что Леший не вернётся. И никогда не уйдёт из неё тоска по нему, придётся жить теперь с этой солнечной занозой в сердце. С вечным чувством вины, от которого, как оказалось, совсем не умирают, несмотря на его непосильную тяжесть. И в этот момент она чётко и ясно осознала, что должна делать. И с благодарностью к своему хранителю за силу, что он в неё умудрился вложить, улыбнулась неприятному ей Гринату:
— Тогда заходи в дом, приводи себя в порядок. Ничего не поделаешь, раз остались только мы двое. Ты же сказал, что вместе мы сила?
Он с недоумением посмотрел на неё.
— Ну, вот только что сказал, — пояснила Соня. — Когда про орла говорил. Не удивляйся, у меня к тебе есть дело. Пойдём в сад мётлы высаживать.
И обломок, который она все это время так и держала в руке, благодарно засветился.
Конец