—Вам не кажется, что иногда метла — это чьи-то обтрёпанные и сложенные до лучших времён крылья? Как вы думаете, выглядят крылья падшего ангела, например?
Прощальный свет уходящего солнца задержался на стене старого дома, что притулился среди других таких же недалеко от аллеи. Лучи скользнули по затёртому старому барельефу. Солнечный зайчик мягким пятном тронул мёртвые лица ангелов, поющих в хоре. И один из них — третий в пятом ряду — вдруг озарился улыбкой. Впрочем, это была всего лишь игра тени и света, которую, к тому же никто так и не увидел.
2
— Добрый вечер! — жизнерадостно прокричала Соня, едва открыв дверь. Пройти в квартиру мешала метла, которую она только что неожиданно получила в подарок. Булькнули друг о друга два пакета молока, батон хлеба вывалился на пыльный пол, так как острый угол пачки с макаронами прорезал нежное тело "маечки". В комнате отчаянно надрывался телевизор, а из всех помещений, включая ванную и туалет, расточительно лился свет. Сквозняк носил пыль с балкона в комнату и обратно. Соня пришла домой.
— Привет, привет от старых штиблет, — ещё раз прокричала она, заметив, что обе спины — мужа перед телевизором и дочери перед компьютером — уже дома. Это означало самое главное: отсутствие новостей, и, послав спинам напрасные воздушные поцелуи, Соня подумала, что уже начала забывать, как выглядят их лица.
Она прошествовала на кухню под бормотание телевизора, который вещал об очередной перестрелке «в одном из заведений общепита на юго-востоке столицы». Продукты бухнула на стол, а метлу поставила в угол.
— На месте происшествия работают сотрудники полиции, — монотонно раскачивался женский голос, — участники ссоры изначально вступили в словесную перепалку, уточняется информация о количестве пострадавших...
Отправляя в холодильник молоко, Соня пробовала попеть, но пение сегодня у неё не получалось. Выходило фальшиво и по форме, и по содержанию. Последняя надежда поднять себе настроение испарилась. Больше ничего не грозило миру старых кастрюль, ободранного лака на ногтях, унылых криминальных новостей и мыслей о том, что всё прекрасное уже произошло и ни капли хорошего с ней, Соней, уже случиться не может.
Взгляд упал на колоду относительно новеньких карт.
Три раза подряд ей выпала одна из самых ужасных, по её мнению, — девятка пик. Потом три раза вторая ужасная карта — валет пик. Соня бы ещё пережила даже одного пикового туза, который грозил неоднозначно: то ли крупной неприятностью, то ли пьянкой, но одной. Но только не это — три раза подряд слёзы через пустые хлопоты. Три раза подряд пустые хлопоты — это вечность. Напоследок, перекрывая все это безобразие, легла, криво усмехаясь, дама пик. Соня посмотрела в её наглые глаза и заплакала. Она понимала, что и слезы были пустые, и хлопоты — пустые, но ничего не могла с собой поделать, и тихо рыдала, послушно исполняя волю равнодушной карточной колоды.
Кто-то (подруга Лёля) мог сказать (а Лёля всегда именно так и говорила), что жизнь у Сони складывается наилучшим образом. Уютный дом, работа, муж и неглупая дочь. Дашка числилась в своей школе вообще в статусе математического гения. С другой стороны, как считала сама Соня (в совершенный противовес подруге Лёле), у неё не осталось самого главного: смысла жизни, любви и понимания. Есть люди, которые живут себе без всего этого, и вполне счастливы. Но только не Соня, только не Соня.
Вся любовь и всё понимание, которые произошли в Сониной жизни, теперь сузились до вечернего вопроса, включающего ровно два слова:
— Как дела?
Скорее всего, ему не было никакого дела до её дел, но всё равно Соня это ценила. У шкафа же не спрашивают, как у него дела. Значит, Соня для мужа всё-таки интереснее, чем предмет мебели. Когда-то она звала этого человека по имени и делилась с ним всеми своими переживаниями. Соня понимала, что переживания всегда оказывались одинаковыми, и, в конце концов, ему надоело выслушивать одно и то же. Вскоре он начал рассеянно уходить во время самых откровенных излияний. А затем они и вовсе перестали говорить друг с другом, лишь изредка обмениваясь парой фраз по поводу неоплаченных счетов или ножа, упавшего под стол во время ужина. Тогда Соня перестала звать этого человека по имени. «Муж». И всё. Помнил ли он её имя или тоже думал только «жена», она не знала. Наверное, женщину он в ней давно не видел.
Женщину… Взгляд Сони упал на раскрытую косметичку, забытую во время утренних сборов на кухонной полке. Попытки хоть как-то раскрасить жизнь, в которой нет денег и времени на уход за собой. Баночки выглядели уже сильно захватанными, тюбики явно не первой свежести. Некоторые флаконы были разрезаны в попытках извлечь последние капли драгоценной сыворотки, тубы выдавлены, из тюбика с губной помады торчала спичка, которой Соня выковыривала её остатки со дна.