Минуя массивную коричневую дверь с надписью «Антиквариат», замкнутую на огромный навесной замок, Соня и Леший подошли к части с башенкой, на которой гордо красовалась надпись «Таверна». Внизу к краю глаза прицепился какой-то магазинчик, но он не шёл ни в какое сравнение по впечатлению, которое производила эта гордая надпись. Влекущая и загадочная.
— И это тут? — с явным сомнением спросила Соня.
— Тут, тут, не сомневайся, —ответил Леший. Несмотря на свой уверенный вид, он выглядел взволнованным. Дышал так вкусно, словно давно уже не выходил из закрытого помещения, и наслаждался свежим воздухом.
Соня ещё раз окинула взглядом двухэтажное сооружение, подумав немного, резко перескочила на тему, которая волновала её в данный момент больше всего.
— Леший, а ты вообще, кто? Ну, в смысле, чем ты занимаешься?
— Как ты слышала, я — замечательный садовод, — Леший просто лучился гордостью.
Соня посмотрела на него укоризненно.
— Нет, ну, а если я садовод широкого профиля? –– он явно не хотел говорить серьёзно и начал выкручиваться.
— Насколько широкого?
Леший засмеялся и широко развёл руки:
— Вот отсюда и досюда. Мы пришли.
И толкнул тугую, скрипучую дверь. В унисон со скрипом раздался хрустальный звон колокольчика.
На Лешего и Соню сразу же обрушились звуки и образы энергичной цветомузыки. Что казалось довольно странным, так как в зале никого не было. Кому гремел и сверкал этот праздник жизни? За танцполом виднелась такая же безлюдная обеденная зона, заставленная тяжёлыми столами. Вокруг них стояли не менее массивные, основательные лавки с мягкими подушками на жёстких сидениях. На каждом столе горело по свече в стеклянных, гнутых подсвечниках.
С танцпола в зал прорывались разноцветные круги, они растекались и таяли, едва подобравшись к грани между светом и тьмой. Несколько оглушённая Соня не сразу заметила тихого, задумчивого человека, склонившего голову на стойку бара. Голова его лежала на одной руке, указательным пальцем другой он выводил извилистые фигуры на чистой, отполированной до блеска поверхности столешницы.
За спиной возлегающего на стойке меланхоличного бармена вдоль стены висели портреты. Очевидно, родственники и предки владельца таверны. Они все принимали торжественные позы и внешне очень напоминали гномов.
Соня уже сама поняла, что не очень вежливо таращится на эту выставку достижений отдельно взятой семьи, когда бармен скучающе спросил:
— Что вы будете пить?
Потом подумал и спросил уже чуть угрожающе:
— Или вы будете ещё и есть?
Соня, в этот же момент почувствовавшая резкий прилив голода, робко спросила:
— А нельзя?
Меланхоличный бармен неожиданно и непонятно почему сменил тон и произнёс вполне умиротворённо:
— Я могу приготовить шницель. Или пиццу с грибами. Ещё могу сварить сосиску.
— Пиццу, — быстро застолбила своё право Соня. И хорошо сделала, потому что Леший тут же шепнул:
— Мы же не есть сюда пришли.
В животе заурчало, Соня умоляющего посмотрела на Лешего. Он сжалился:
— Ладно, пиццу. И два коктейля. Молочных. Никакого алкоголя. Даже, несмотря на то, что муж Жанны готовит изумительную сливовицу из слив моего сада.
Не успела Соня и глазом моргнуть, как бармен молниеносно вытащил откуда-то из-под стойки разделочную доску и стал на ней быстро резать овощи, которые тоже появились неизвестно откуда. Соню эти молниеносные мелькания ножа и томатов тут же привели в какой-то транс, близкий к гипнотическому.
— Вы муж Жанны? — удивлённо спросила она его.
Муж Жанны довольно улыбнулся:
— К счастью, да.
Вкусно запахло печёным тестом, на котором плавился сыр. Когда этот странный человек успел поставить пиццу в печь?
— У Фреда, кроме этого, есть ещё масса достоинств, — ехидно сощурился Леший. — В частности, умение выращивать экзотические растения в теплице на заднем дворе дома.
И посмотрел на Фреда со значением.
— Это теплица Альфреда, — тут же заподозрил неладное бармен, а по совместительству муж Жанны. — Ты же это прекрасно знаешь. И что он опять натворил со своим урожаем? Все жители города видели один и тот же сон прошлой ночью?
— Мы ещё точно не знаем. — Леший не очень спешил успокоить Фреда. — Как ты думаешь, твой брат не будет против, если я посмотрю на его оранжерейные эксперименты?
— Точно сказать не могу, но он никогда особо не скрывал свои опыты. Иди, пожалуйста.
С этими словами Фред вышел из-за стойки с деревянной подставкой, на которой дымилась грибным и сырным ароматом пицца. Он поставил её на близстоящий столик, и тут же ловко начал сервировать его — откуда-то, словно из воздуха, появились белоснежные салфетки, корзинка с вилками и ножами, прозрачные баночки, наполненные специями. Леший посмотрел на все это великолепие, вздохнул и сказал: