Она подумала, что когда-то даже воздух вокруг неё витал другой, наполненный обрывками рифм и зовущими в полёт мелодиями, он обещал что-то невыразимо прекрасное совсем скоро, вон там, чуть за поворотом... Щёлкнула зажигалкой. Сквозь белый в темноте дым мимо Сони уплывали вдаль отрывки прекрасных воспоминаний о мятежной юности.
3
На экране Сониного ноутбука появилась мудрая Лёлина голова, тщательно закутанная в тюрбан махрового полотенца.
— Ну и чего у тебя там? — тут же снисходительно произнесла голова.
— Я на картах сегодня гадала. Слезы через пустые хлопоты. И так три раза подряд... Я прямо заплакала, Лёль...
— Ты только и делаешь, что плачешь последнее время, — покачала сама собой Лёлина голова. — Соня, когда у человека из года в год тянутся одни и те же проблемы, ясно, что он просто не хочет их решать. Вот представь...
Лёля секунду задумалась, придвинулась к экрану, отчего лицо её перекосилось вниз и тени под глазами приобрели зловещий зеленоватый оттенок.
— Представь, что перед тобой вдруг появилась Золотая рыбка и кинулась выполнять твои желания. Хотя бы список из трёх желаний у тебя готов?
Невидимый Соне толстый кот Пончик запрыгнул Лёле на колени, устроив небольшое сотрясение, и тюрбан из полотенца съехал на глаза. Подруга погладила невидимого Соне кота:
— Готова поспорить, что и у тебя, и у Пончика проблемы аналогичные. Основные инстинкты плюс желание Золотой рыбки. Только мой кот хочет её в более практичном аспекте.
— Я не Пончик, — попыталась обидеться Соня. — Я общественно-активное существо. Поэтому, во-первых, мне бы хотелось стать такой, чтобы все говорили: «Соня, мы вас так хотим, мы без вас вообще жить не можем».
— Ой, — прервала её Лёля, и, приподняв толстое, ленивое животное, ткнула его недовольной мордой в экран. — Всем, даже котам, хочется, чтобы без них жить не могли. Поверь мне. ... Пончик, брысь!
Расстроенная кошачья морда на мониторе опять уступила место Лёлиной голове в тюрбане.
— В отличие от всех твоих котов, мне хочется ещё обретения смысла жизни... И любовь, наверное, не помешала бы.
Лёля тут же подхватила тему.
— Пончик тоже очень хотел любви, и ты помнишь, чем для него это закончилось?
— Я ж совсем другое имела в виду, — зашла со второй попытки обидеться Соня.
— Мы все имеем в виду другое, а получаем всё то же, — тут же не оставила ей надежды подруга. Она красноречиво провела ладонью по горлу, намекая на гипотетическое усекновение какой-либо части тела.
Соня понимала, что в этом споре: кто более достоин выполнения желаний, она или Пончик, пока проигрывает, но, подумав, решилась на последний аргумент:
— А если... Материальные блага?
Лёля вздохнула.
—Здесь, подруга, у тебя полный прокол. Реальность такова, что мясо дают тому, у кого есть зубы. А ты патологически сентиментальна.
Соня печально кивнула. Да, она была сентиментальной, хотя отчаянно стеснялась своей чувствительности, которая ей самой казалась патологией. За обыкновенным событием Соня могла вдруг почувствовать какой-то высший сакральный смысл. Например, когда проносилась мимо машина Скорой помощи или полиции. Что-то сдвигалось в Сонином сознании, и появлялось явное, до физического сопереживая ощущение, что кто-то страдает сейчас. И она страдала вместе с неизвестным ей человеком, и молила только о том, чтобы те, кто на страже, успели вовремя.
И пусть подруга Лёля, провожая взглядом мигалки, изрекала: «За водкой погнали». Соня, конечно, понимала, что это могло быть и действительно так, но не в состоянии была погасить в своём сердце возгорающийся пламень эмоциональных мук. За водкой, так за водкой...
— Разве это плохо? — стесняясь, спросила она.
— Для тебя — да. Такой взгляд на жизнь неизбежно приводит к разочарованиям.
Соня немного подумала и согласилась:
— Кажется, меня что-то уже привело к разочарованию. Чувствую, что у меня в душе какая-то жизненная драма, а вот что именно случилось, понять не могу.
Лёлина голова дёрнулась и пропала, а на Сонину кухню вошли два самых близких ей человека с желанием чего-нибудь немедленно съесть.
— У кого случилась жизненная драма? — поинтересовался Сонин муж, косясь на пакет, из которого торчал батон хлеба.
— Всё, всё, отключаюсь, — закричала Соня в экран монитора, и, щёлкнув клавишей, буркнула себе под нос.