— Такие мягкие и лёгкие.
Леший сказал серьёзно:
— Сонь, в наших местах уже давно охотятся на мандрагор, так что и все приспособления для этого разрабатывались столетиями. Эти перчатки очень ценные, так как сделаны из кожи редкого и почти не встречающегося сейчас животного. Я даже тебе называть не буду, ты все равно никогда про него не слышала.
— А что у тебя ещё есть уникального в мешке? — спросила Соня.
Леший стал доставать один за другим предметы из сумки, показывал Соне и аккуратно складывал обратно. Когда инструктаж был закончен, Леший взял Соню за руку и двинулся в сторону антикварной лавки. Но к двери, на которой опять висел замок, подходить не стал, а срезал чуть влево. И показал Соне на калитку, которую она ни ночью, ни днём не могла заметить из-за пышных ползучих цветов, полностью покрывавших забор. Леший чуть приподнял цветастую шапку над калиткой, и они с Соней благополучно оказались на заднем дворе лавки.
В сумерках внутренний сад Альфреда очень напоминал дачный участок её мамы. Те самые легендарные шесть соток, которые мама в стародавние времена получила от завода, и которыми дорожила, как дворянскими латифундиями. Казалось, что вот на том пятачке земли посажен картофель, тут притаились ростки баклажанов, а в теплице... К Сониному удивлению, теплиц оказалось несколько. От самой крайней распространялся умопомрачительный аромат чего-то болотно-сладкого, затягивающего. Аромат, который показался Соне лучше любых духов.
— А это? — тихо спросила она Лешего.
— Нет, нам нужна только одна, — так же тихо ответил он. — Вон та.
— Жаль, — Соня повела носом в сторону прекрасно пахнущей палатки, обтянутой плотным полиэтиленом.
— Не советую, — засмеялся Леший, — там ещё то удовольствие.
Он достал из сумки банку с чем-то похожим на краску и две большие плоские кисти. Большие садовые ножницы. Толстую верёвку. Флягу с горючим. Большие походные спички. Когда содержимое сумки иссякло, перекочевав на землю, Леший оглядел свои приготовления и сказал:
— Ну-с, начнём...
Заткнув уши затычками себе и Соне, Леший надел большие толстые рукавицы и начал рисовать вокруг теплицы с мандрагорами непонятные Соне, но явно охранительные знаки.
4
Соня и Леший в первых лучах рассвета (кстати, очень живописно и героически) смотрели на разрушительное дело рук своих. Перед бойцами лежала перепаханная, вздыбленная земля, посреди которой зиял обугленный остов бывшей теплицы, сохранивший на самом верху кусок прожжённой парусины. Обугленная тряпка свисала с шеста, как поникший когда-то белый флаг. Перевёрнутая банка лежала около бывшей палатки, из неё тонким тягучим ручейком лениво сочились остатки пахнущей почему-то ладаном краской. Растерзанные, срисованные почти до ручки кисти валялись тут же.
Перемазанная сажей, землёй и травой Соня была в полном боевом восторге, который не могла держать в себе:
— Мандрагоры так просто не сдаются, да
— Да уж, благодать смирения им недоступна, — ответил Леший.
Соню совсем прорвало, она заговорила быстро и взволнованно:
— А мы с тобой, как те хорошие парни из сериалов, вступившие в бой с мировой несправедливостью? Как она орала, когда ты схватил её за ботву!
Леший грустно улыбнулся и принялся собирать валяющийся на земле хлам в мусорный мешок:
— Соня, причём тут мировая несправедливость? Речь идёт об обыкновенных, несчастных людях. Альфред с детства страдал от неустойчивой психики. В молодости моментально приходил в неистовую ярость. А потом, когда брат получил предмет его страсти, и тут же, в результате несчастного случая, погиб у него на глазах, у Альфреда произошёл сдвиг в психике. Он как бы раздвоился. Одна часть сознания осталась его личностью — нелюдимой и мрачной, а другая стала его братом Фредом, которому он всегда завидовал. В какой-то момент выключается один брат, и тут же его место занимает другая личность. В момент переключения ни одна, ни другая личность не помнят, что происходит. Такое вот получилось «два в одном». Кстати, становится понятна история, которая тебя так тревожила всё это время: козёл, который находился в руках у Фреда в момент переключения, вместе с ним, уже Альфредом, попал в антикварную лавку. Там и остался.
Соня, принявшаяся помогать Лешему, застыла на месте:
— А кто из них мандрагору Жанне скармливал?
— Конечно, Альфред. Эта личность всё более настойчиво пыталась заполучить предмет своей страсти. В лавке, перешедшей от отца по наследству, оказалась древняя книга о магии. Он высчитал по ней пропорции мандрагоры и пытался сделать Жанниного двойника. Уж не знаю, каким образом, но он надеялся материализовать галлюцинацию и владеть своим сокровищем наяву. Альфред готовил волшебный порошок. Фред, не ведая, что творит, вместе с кофе заваривал его Жанне. Кстати, насчёт Жанны и кофе, я думаю, она нам должна, — хитро подмигнул Леший Соне.