И добавила, абсолютно по-бабьи вздыхая:
— Окаянный…
Глубокой ночью, когда Лёля крепко спала, отпустив от себя все обиды и разочарования сегодняшнего дня, уперев непокорный и упрямый лоб в спинку дивана, Клод встал и подошёл к своей картине. Присев на корточки перед завешенным тряпкой мольбертом, он нервно качался из стороны в сторону, как зомби, в бледном холодном отсвете лунного пятна, пролившегося сквозь прозрачные занавески на пол студии. Несколько раз протягивал руку, чтобы снять с картины покрывало, но каждый раз одёргивал, словно боялся обжечься, и все приговаривал, как в бреду:
— Почему, почему ты меня мучаешь? Алиса? За что мне это? Что мне делать, хоть дай намёк...
Затем внезапно вскочил, схватил нож со стола, и резко воткнул его в своё запястье. В тот же момент откинул тряпку с холста, с ожесточённым видом прижал к синеватому телу уродца окровавленную руку:
— Может так, может так, милая? Как мне вернуть тебя, девочка моя глупая?
Холст жадно впитал кровь, исчезло всё до капли, но ничего так и не произошло.
Тогда он пережал руку подвернувшейся тряпкой и, успокоившись, подошёл к другому завешанному мольберту. За тканью, скрывавшей картину, оказался светлый законченный портрет. Очень красивая, тонкая девушка с лёгкими светлыми кудрями и в длинном, кружевном белом платье качалась на качелях. С одной ноги слетела туфелька-балетка. Девушка хохочет, запрокидывая лицо к небу.
Клод уткнулся лбом в угол картины, где зависла между небом и землёй белая туфелька, и прошептал:
— Алиска, моя Алиска.... Мы найдём выход. Обязательно найдём.
Глава девятая. Торг здесь неуместен
1
В этот раз полет состоялся как по маслу. Сиреневые сумерки поглотили маленькую Сонину фигурку, стремительно несущуюся в тёмные облака. Не было ни дождя, ни даже ветра, и Соня, окутанная облачным туманом, получила полное удовольствие от скорости и высоты. «Надо же, — подумала она, — а в машине меня часто укачивает».
Когда Соня приземлилась в уже знакомом дворике, Леший ждал на пороге, и — впрочем, наверное, ей показалось — тёмные глаза его светились радостью.
— Привет! — весело крикнул он спускающейся Соне, и тут же перешёл на деловой тон. — Мне не очень хочется тебя беспокоить по пустякам, но тут такое дело... Ты только посмотри пару моментов, ладно? И тут же — обратно, если захочешь.
— И чаю не нальёшь? — немного обиженно вспомнила старинный анекдот Соня.
— Налью, — серьёзно пообещал Леший, который очевидно не знал этого анекдота.
Соня запнулась на пороге и в свою очередь посмотрела на него виновато:
— И … мне поесть чего-нибудь. Мне после этих полётов так есть всегда хочется...
— Разберёмся, — уверенно пообещал он, и настойчиво кивнул в сторону входной двери. Соня поднялась по ступенькам, и ещё не успев войти, поняла, что они в доме не одни.
В комнате Лешего находились незнакомая русоволосая женщина и очень похожий на неё худенький долговязый подросток. По виду не старше Дашки. «Лет пятнадцать—шестнадцать», — тут же подумала Соня. Глаза у русоволосой были заплаканы, а парень хмуро поглядывал в сторону входной двери, как бы просчитывая возможности отступления.
— Знакомьтесь, это Лера и Эрик, её сын, — представил Леший Соне новых знакомых. — И им нужна наша помощь.
При этих словах долговязый Эрик отчаянно уставился в окно, а Лера, громко вздохнув и многократно извинившись за неудобства, умоляюще посмотрела на Соню и начала рассказывать.
Всё обнаружилось минувшей ночью. Лера проснулась, потому что Эрик кричал во сне. Услышав громкое и явное «Я не хочу, не хочу, отмените!», Лера ринулась в комнату сына.
— Тихо, милый, тихо… Тебе просто приснился кошмар... — она ласково погладила Эрика по плечу, по голове. От её прикосновений он успокоился, задышал ровно. Лера, уже собравшись уходить, поправила его одеяло, и вдруг отовсюду — из-под пододеяльника, матраса, сбитой простыни —посыпались деньги. Просто мятые купюры, и купюры из надорванных пачек, и запечатанные банковским оберегом пачки нетронутые. Все они, чуть шурша, задевая друг друга, покрывали пол в комнате Эрика, а Лера с ужасом смотрела на этот красивый и зловещий деньгопад.
При даче показаний Эрик был расстроен и вызывающ одновременно.
— Так, значит, ты выставил свою душу на интернет-аукционе? — продолжая начатый разговор, спросил его Леший.
Мальчик, торопясь и сбиваясь, быстро проговорил:
— Я ради шутки. Там много всяких крейзанутых предложений. Один чел выставил бутылку с призраком. Говорит, что обнаружил её, разбирая в старом поместье, заложенное кирпичами окно. И бутылка была запечатана страницей, вырванной из этой... Из Библии.