Она подняла глаза на Лешего:
— Ого, ты уже успел найти информацию. Откуда это у тебя?
— Они пришли ко мне ещё вчера, — виновато ответил Леший. — Сначала я подумал, что смогу справиться без тебя, но дело приняло оборот гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Документы эти из официального отчёта. Полицейские прибыли на место происшествия в тот же вечер, однако ни этих мужчин, ни их автомобиля не нашли.
Проклиная себя за неумеренность в еде, Соня потянулась за ещё одним пирожком, и, борясь сразу с двумя обуревавшими её желаниями, начала читать с полным ртом, почему-то вслух. У неё получилось нечто вроде «Жежина опишала неишвестных», и Леший засмеялся:
— Прожуй сначала.
Соня смутилась, проглотила пирожок и продолжала читать уже про себя: «Женщина описала неизвестных как белых мужчин в возрасте около пятидесяти лет или, может быть, чуть старше, в костюмах и с портфелями. У обоих на правой руке была татуировка в виде треугольника с кругом и вписанной в круг пятиконечной звездой. Их транспортное средство — последняя модель автомобиля Lexus, место регистрации неизвестно»...
Последнюю фразу она произнесла вслух и подняла на Лешего глаза с застывшим знаком вопроса.
— Это случилось приблизительно в то же время, — пояснил он, — когда наш горе-продавец увлёкся интернет-аукционами. И смотри, тут ещё говориться, что в то же время в полицию позвонили несколько граждан, сообщая о странных электронных посланиях и связанных с ними слухах.
— А если в поиск забить? — ляпнула Соня первое, что пришло ей в голову.
— Я пробовал, — терпеливо пояснил Леший, — Поиск выдал несколько интернет-магазинов и целую когорту частников, которые предлагают купить души. В разных странах света.
— И это не розыгрыши? — Соня перебирала в голове известные ей случаи подобного мошенничества.
— Я думаю, часть — это действительно розыгрыш. Часть — аттракцион, чтобы пощекотать нервы. Часть — от не совсем здоровых людей, помешавшихся на мистике. Чтобы найти ту компанию, что шлёт деньги Эрику, можно положить всю жизнь. А мальчишка от страха с ума сойдёт. Ох, если бы мне, как раньше...
— А как — раньше? — пользуясь моментом, подловила его Соня. Леший отвёл глаза:
— Не так, как сейчас.
Леший печально вздохнул и умоляюще посмотрел на Соню:
— Сонь, посмотри, а?
Она съёжилась:
— Я…боюсь этого Зретя. Или…этой… Как правильно?
— Этой, — кивнул Леший. — это она — Зреть. Уж кого-кого, а её не стоит тебе бояться, поверь мне.
— А ты разве не можешь…посмотреть? — вдруг догадалась Соня.
Но он, не оправдав надежд, покачал головой:
— Она тебе открылась. Никто больше не мог до сих пор, и, думаю, не может после. Так что…
Леший виновато развёл руками, а Соня ухватилась за последнюю соломинку:
— И она ещё картины случайные выдаёт. По своему желанию или возможности, я не знаю точно. В общем, случайные картины. А тут дело какое-то... В общем, серьёзное очень. Вдруг я что-нибудь напутаю.
— Но иначе вообще никак, — пожал плечами Леший. — Давай, попробуем. Ты куда Зреть запихала? Опять в диванные подушки?
2
В этот раз она сразу и не поняла, куда попала, пока глаза её внутреннего зрения привыкали к тусклому свету. Тяжёлая массивная мебель — такой не встретишь в простых современных офисах, никакого стекла и пластика, никакого прозрачного пространства и света. Старинная кожа и настоящее дерево; плотные, роскошные шторы полностью закрывали окно. Трудно понять — день там стоит или ночь.
За огромным дубовым столом в обитом темно-коричневой кожей кресле сидел человек с внешностью и так неприметной, как говорят «типичной», похожий на очень многих людей сразу, а в этом полумраке и вовсе размытой и неопределённой. Процесс «растворения» данного индивидуума в пространстве завершался черными очками, которые не защищали глаза от света (никакого яркого и внятного освещения тут и в помине не было), а прятали их от собеседника.
Напротив «размытого» Соня увидела на таком же темно-кожаном диване для посетителей не молодого, но очень хорошо одетого мужчину. Посетитель расположился на диване вальяжно, по его позе явно читался человек, привыкший повелевать. И не допускающий ни малейшего сомнения, что его повеления тут же будут исполняться. Соне показалась, что до неё доносится запах невероятно дорогого и эксклюзивного одеколона.
Эти двое так ценили каждый сам себя, что, даже общаясь друг с другом, не делали движений целиком, а только намечали их, позволяя догадываться собеседнику, что скрывается за их словами, не выдавая это языком тела. Только тонко танцевали слова, приноравливаясь к достойному партнёру.