— Зато и жаловаться вам никто не будет. Видите, у вас есть альтернатива. А это всегда лучше, чем безвыходная ситуация.
— Завидую я тебе, Лёлечка, у тебя и в жизни, и в доме так правильно. Все дрессированные... Кот лежит дрессированный на кресле, не мечется по квартире, муж дрессированный — знает, куда войти, откуда выйти... И сны тебе тревожные не снятся...
Алёна Фёдоровна ушла задумчивая, даже не попрощавшись. Так же непонятно, как и появилась. Вернувшись, Лёля застала давящегося смехом Аркадия.
— Вот я бы ещё не знал, куда мне в родном доме войти и откуда выйти. Какой я у тебя... дрессированный...
Аркадий снова попытался подавить приступ смеха, но безрезультатно. Лёля захохотала вместе с ним:
— Ты подслушивал?
— Так она шепчет громко, подслушивать не нужно. А я смирно сидел. Дрессированно...
Почему-то в эту ночь Лёля спала плохо, встревоженная разговором с Соней. Она долго перекатывалась с одного бока на другой рядом с Аркадием в постели, пыталась считать овец, и приятно думать, на что она потратит заначку, куда каждый месяц откладывала по сто долларов на прекрасное будущее. В смысле, через сколько лет после такого разумного действа это прекрасное будущее наступит. И насколько оно будет прекрасным.
Но в голову настойчиво лезли предательские, совершенно нерациональные и непрактичные мысли о том, что Соня-то, может, и права. И есть что-то более важное, чем построение стабильной жизни. И, может, не сам человек строит свою судьбу, а есть что-то свыше. И его, это свыше, нужно попросить, о том, что тебе действительно нужно. Или, по крайней мере, помочь понять, что именно нужно. Такие вот мысли мучили стабильную Лёлю, потрясая основу её мировоззрения, и, в конце концов, не выдержав, она тихо встала и вышла на кухню.
Хотя Лёля могла просто взять с аптечной полки любое снотворное, она решила, что горячего молока для борьбы с бессонницей будет достаточно. Пока грела маленькую кастрюльку, смотрела бездумно в поднимающуюся белую пену. Запах горячего молока напомнил детство. Как-то Соня привела её к старому дому с пыльным, затёртым временем барельефом. Им исполнилось лет по шесть, кажется. У подруги тогда был очень таинственный вид и две торчащие в разные стороны тугие косички. Они стояли перед домом, высоко задрав головы, всматриваясь в щербатую стену.
— Видишь? — спросила её Соня, чуть определяя рукой направление барельефа.
— Что это?
— Это ангелы, которые нас охраняют.
— Всех? И тебя тоже?
— И меня. И тебя. Всех. У каждого есть свой ангел. Так один дедушка мне сказал.
— А твой какой?
Соня задумалась, разглядывая смутный барельеф. Затем указала:
— Мой? Во-о-он тот. Пятый в третьем ряду.
— Мне тоже тогда нужно выбрать, — заторопилась Лёля.
— Это не я выбрала. Он меня. А твой тебя выберет.
— А зачем человеку ангел? — спросила уже тогда практичная Лёля.
— Охранять. От всяких неприятностей.
Соня ещё раз внимательно посмотрела на барельеф.
— Только мой какой-то грустный. Думаю, у него у самого неприятности. Так что я его охранять теперь буду, — сказала она Лёле, и крикнула вверх. — Слышишь! Если тебя кто-нибудь обидит, скажи мне. Я заступлюсь!
Взрослая Лёля пила тёплое молоко и тихо улыбалась, вспоминая маленькую Соню. Такая её подруга — тихая и незаметная на людях, но всегда идущая за своим сердцем. Которое, кстати, и приводило Соню, по Лёлиному мнению, в какие-то совершенно немыслимые дебри. Лёля улыбнулась двум девочкам из далёкого прошлого.
— Всё у вас будет хорошо. В смысле, правильно. И не ныть мне тут…
Глава вторая. Всё начинается сегодня
1
Сонин начальник очень походил на полярного медведя. К абсолютно белым волосам и ресницам, большому росту и весу (бабушка Сони сказала бы уважительно: «корпулентный мужчина»), он носил светлые пушистые свитера с объёмными воротниками под самое горло. Такой вот твой лучший друг — большой белый медведь. Но это впечатление обманчиво. Константин Александрович вполне способен обеспечить своим подчинённым, как не очень удачный, так и совершенно паршивый день. О том, что начинался паршивый день, Соня поняла, едва переступив порог не очень любимого заведения.
В помещении теснилось много людей, гораздо больше, чем обычно. Служащие, курьеры, водители отдела маркетинга, вооружённые цветными маркерами, старательно пыхтели над стопками бумаг.
— Быстро включайся, — рявкнул начальник на Соню. Он прохаживался по офису, как учитель, наблюдающий в классе за учениками, которые пишут диктант. Прошмыгнув на место рядом с рослой коллегой Эллой, Соня схватила пачку листовок с отпечатанными объявлениями и тихо прошептала: