— Чего ты хочешь? Оголтелый, он и есть оголтелый, — прошипела худая бледная женщина, похожая на привидение.
— А вы, судя по всему, тоже с ним дело имели? — заинтересовался вурдалак. — И чего же не пошли до конца? Говорят, это совсем не дурственно. Поначалу, конечно, всякие там паники и сожаления, а потом всё отпускает. Вот прямо всё отпускает.
— Дочка вытянула, — вздохнула бледная, — Замуж за подонка собралась, я должна была вмешаться. Так и осталась, наполовину — здесь, наполовину — там...
Соня не дослушала конца столь интересного разговора, так как Леший потянул её в сторону от танцплощадки.
— Все, Соня, танцы закончились. Старички и старушки расползаются со старой танцплощадки.
Он, ускоряя шаг, крепко держа её за руку, стремительно шагал по уже хоженому ими пути среди густеющего на глазах леса.
— Кто этот Кенгуру, — конечно, сразу же спросила еле поспевающая за ним Соня.
— Оголтелый Упси? Он и есть оголтелый. Его призывают только те, кому жить не хочется. Приличные люди его сторонятся. Должность у него незавидная, что и говорить. Вроде палача. Парень он неплохой, но работа довела до ручки — все чаще срываться стал...
В голове у Сони, непонятно откуда опять закрутились слова, цепляясь одно за другое, стали складываться в строчки, и потом тонкой струйкой полился мотив, и Соня поняла, что к ней пришла песня.
Этот сон не из тех, что скрывают,
Ничего не скрывая — умру.
На рассвете является тайна
Темно-розовым Кенгуру.
И под этот навязчивый речитатив они побежали неизвестно куда, но куда-то прочь отсюда, уже молча, по пружинящей под ногами тропинке, легко и свободно.
2
Первым проснулся Леший, когда солнце жарким настойчивым лучом провело ему по подбородку, лизнуло губы и переместилось на нос, щекоча и поддразнивая. Он открыл глаза сразу, так как просыпался всегда, молниеносно входя в реальность. Память, даже спросонья, не переставала удивляться этой человеческой особенности — отдыха во сне, ибо бывали времена, когда Лешему совсем не нужен был сон, чтобы отдохнуть. Раньше он вообще не знал, что такое физическая усталость.
Его автомобиль стоял на небольшой полянке чуть в стороне от шоссе, там, где они остановили его вчера, когда поняли, что на землю спустилась чёрная густая ночь, странная в своей темноте и беззвёздности. Даже луна, которая сопровождала до этого момента, качнувшись в прощальном реверансе, исчезла с небосвода. Мир накрыла душераздирающая чёрная тень, и Леший с Соней решили заночевать в чистом поле, потому что двигаться дальше было невыносимо. Казалось, что сам воздух сгустился, как масло, и авто, пыхтя и чихая, вдруг стало буксовать, с трудом раздирая это чернильное пространство Фары — сразу обе — мигнув два раза сумеречным сиянием, потускнели, и видимым остался только небольшой круг света перед ними.
Они так и уснули, сидя. Леший на своём водительском, месте, Соня — на пассажирском.
Леший почувствовал занемевшее плечо, с ироничной нежностью посмотрел на лохматую Сонину голову, осторожно высвободился — переложил её на спинку сидения, огляделся вокруг. Занимался красивый загородный рассвет. Пели, встречая его, утренние птицы.
Леший вышел из машины и потянулся на восходящее солнце. Походил вокруг авто, вглядываясь в окружающий его мир, но не увидел ничего подозрительного, всё было, как обычно. Ничего не напоминало о странной ночи, не выпускавшей их из своих объятий.
Он залез в багажник, немного погремел там каким-то скарбом, затем достал небольшой котелок и несколько баночек и кулёчков. Что-то насвистывая, сам умилился своей запасливости и хозяйственности, сложил припасы рядом с авто, на предусмотрительно раскинутую скатерть.
Леший уже совсем было собирался приступить к обязанностям кострового и повара, когда что-то в стороне леса потянуло его, заставив изменить планы. Он бросил на землю охапку веток, которые набрал поблизости, и с досадой произнёс:
— Нет, ну ты не мог не явиться в такое замечательное утро, чтобы его испортить.
Тот, кто вызвал столь горячие и не очень положительные эмоции у нашего героя, стоял в зарослях леса недалеко от поляны. Неопределённого возраста, седой, чем-то напоминающий Лешего, который мог бы стать таким в будущем, если бы обстоятельства сложились определённым образом. Незваный гость с дышал с трудом, словно пробуя ветер на вкус. Но не тяжёлой смиренной одышкой тучных людей, а как удивлённо-испуганный новорождённый, которому первый вдох доставляет с непривычки болезненные ощущения. Лицо у него было недовольное, от каждого незаметного движения мышц то собиралось в сеть старческих морщин, то разглаживалось в абсолютно юный овал. Леший остановился напротив пришельца, какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга. С потаённой радостью и с такой же потаённой болью одновременно.