— Да кто же смотрит?!
А Фред даже замахал руками и ушёл вглубь стойки.
Соня всё-таки отодвинула тарелку и спросила:
— Леший, а можно мне ещё один подарок на десерт?
— Какой? — обеспокоенным тоном спросил Леший.
— Расскажи про контору...
Леший хмыкнул:
— Ты решишь, что я сумасшедший...
— Думаешь меня удивить после всего, что с нами было? — тут же удивилась Соня. — И ты говорил до этого, что плод моего воображения. Значит, сумасшедшая здесь — я.
— Ладно, даю намёк. — Леший был настроен благодушно и доверительно. — Только намёк, Соня!
Соня радостно заёрзала:
— Давай уже…
— Ты знаешь, — начал Леший, — что такое химера?
— Бесплодная фантазия?
— В общем, — да. Иные из них остаются невинными грёзами, а иные — превращаются в чудовищ, которые пожирают своих создателей и вырываются на волю. Скажем так, контора — это возможность осуществления самых грязных мечтаний. Воплощение в жизнь низких невозможностей. Я не удивлюсь, если окажется, что к «падению» Альфреда они приложили руку. Хотя сам он, конечно, никогда не сознается.
Соня в задумчивости взяла булочку из корзинки на столе и начала её жевать:
— Обновление потасканной души за счёт невинной чужой… Я понимаю… Это кажется невозможным, просто мошенничеством, но… Леший, скажи, они же этого не делают? Это никак нельзя сделать. Вообще никак. Это же просто развод. Такой, что становится смешно.
— Может, и не стоит так уж смеяться… Факт, что они становятся сильнее, их методы реально работают, а зона воздействия расширяется вместе с…
Леший запнулся.
— В общем, мы должны это исправить.
— Вместе с чем расширяется зона их действия? Я не буду ничего исправлять, пока ты мне всё не расскажешь толком.
Соня хотела напугать Лешего, но уловка не удалась. Он пожал плечами:
— Не хочешь, как хочешь… Мне будет очень трудно, но, в конце концов, я, наверное, смогу справиться и сам. Только, боюсь, что за упущенное время могут пострадать многие невинные люди.
В голове у Сони зазвучала сирена Скорой помощи, к горлу подступил уже забытый комок, а на глаза навернулись слёзы. Она не могла допустить, чтобы кто-то невинный пострадал из-за неё.
— Ладно, — сказала Соня. — Что мы должны делать? И, главное, как у них получается воплощать эти бредовые идеи в жизнь?
— Ну, как-то так, — рассудительно ответил Леший. — На то они и химеры.
Порыв ветерка внёс в открытое окно таверны густой аромат фиалок. Фред подошёл к задумавшейся Соне, посмотрел с состраданием, затем ласково погладил по голове. Как будто утешал ребёнка. И ей стало ещё грустнее. Как будто он провожал её на подвиг, а она знать не знала, что же ей конкретно нужно делать, чтобы оправдать ожидания.
В это время на соседней улице Эрик и Лера смотрели на отъезжающий от их дома в ночь небольшой грузовичок. В грузовичок была свалена куча новых вещей, некоторый были ещё в запечатанных коробках, но среди них явно виднелся прекрасный большой холодильник, и ещё торчал толстыми задорными усами руль мопеда.
Лера была чуть печальна, глубоко в душе ей немного тяжело было расставаться с такими новыми и полезными вещами, Эрик же радостно махал на прощание вслед грузовичку.
Глава четырнадцатая. Фуга Сергея Петровича
1
Сергей Петрович, ещё не совсем вынырнув из сна, сладко поёжился, вспомнив, что сегодня у него великий день — он покупает машину. Немного поворочался, зарываясь в одеяло: продлевал предвкушение сегодняшнего дня. Потянувшись на свежей постели, открыл глаза. Сначала рассеянно посмотрел по сторонам, вдруг резко сел на кровати. И ничего не понял.
Он проснулся в совершенно незнакомой ему, хотя и очень симпатичной спальне в провансальском стиле. В окно лился солнечный свет. Кровать была широкая, постель — в мелкий мельтешащий цветочек. Такой же совершенно незнакомый ему узор «миль флёр» покрывал обои. Потом взгляд Сергея Петровича упал на лёгкие занавески в оборках, которые волновались всё тем же нежным цветочным рисунком. Он завертел головой в полном замешательстве, и в ней, в голове, почему-то загремела первая тема фуги Баха:
— Та-да-да-дам та-да-да-да-дам...
А глаза выхватывали в незнакомой комнате:
Пасторальная картина на стене: девочка, обнимающая ягнёнка — па-да-да-дам…
Огромная прекрасная напольная ваза — па-да-да-дам.
На полстены старинные часы с кукушкой — па-да-да-дам...
Сергей Петрович под знаменитые классические фразы, звучавшие только в его голове, вскочил с кровати, подбежал к окну, выглянул на улицу. Удостоверившись в том, что ужас продолжается, он вернулся в самое безопасное место, как ему казалось, — на кровать. Натянул одеяло до глаз и риторически пошептал: