Она подошла к витрине с фарфором, где ещё немного поразглядывала легчайшие, почти невесомые чашечки, примеряла, насколько они удобно ложатся в руку, внимательно рассматривала каждую на предмет трещин или сколов. И только потом Жанна спохватилась, что хозяин уже как-то довольно долго не появляется. Она громко обратилась с пространство: «Здравствуйте!».
Прислушалась. Ответа не было. Жанна ещё минуту рассматривала посуду, но уже тревожась, а поэтому без прежнего удовольствия. Она выглянула на улицу, которая теперь была совсем безлюдной, прошла мимо витрин к стойке расчёта, и ещё раз крикнула в проём лестницы, ведущей на второй жилой этаж:
— Ансель! Извините, вы в порядке? У вас все хорошо?
Опять не дождавшись ответа, но услышав какой-то тихий шорох и придавленный вздох, Жанна решительно поднялась на второй этаж и, очутившись в гостиной, опять спросила предупреждающе:
— Ансель! Вы здесь?!
Тихий приглушенный всхлип она услышала со стороны спальни, и поэтому, презрев правила хорошего тона, бросилась туда. Бледный Ансель, совершенно не похожий на себя, смотрел на её затравленно. Он забился в угол кровати, съёжился, натянув одеяло на подбородок.
— Ансель, что с вами? — кинулась сердобольная Жанна к нему. — Вам плохо?
— Я не Ансель. — сказал Сергей Петрович. — Я не знаю никакого Анселя. Где я? И… кто вы?
5
Сергей Петрович, закутавшийся в плед, несмотря на тёплый день, сидел за столом и пил успокаивающий ромашковый чай, держа кружку двумя руками. Жанна заглянула в шкафчики и буфет, нашла сахарницу, корзиночку с бубликами, всё ловко поставила перед ним, села напротив, подперев лицо ладонью. Она была такая домашняя и заботливая, что её неторопливые движения подействовали на Сергея Петровича успокаивающе. Он начал потихоньку приходит в себя.
— Вы приехали в наш город, — рассказывала ему Жанна, — чуть меньше месяца назад, и сразу очаровали всех наших дам. Мало того, что вы — сама любезность и галантность, так вы ещё сразу же открыли у нас лавку посуды. О, это были просто именины сердец всех хозяек нашего городка!
Сергей Петрович растерянно хлопал глазами:
— Но каким образом… Я — инженер-теплотехник, и совершенно ничего не понимаю в китайском фарфоре. Посуда для меня — то, из чего едят. И всё.
Жанна придала голосу проникновенный тембр и процитировала его слова:
— «Саби» — посуда, которая хранит в себе историю веков. Помните? «Ваби» — простота декоративных элементов. О том, что посуда белого цвета способна придавать еде сладковатый привкус, а синяя — более солёный, помните?
— Жанна, милая, — Сергей Петрович прижал руки к груди, — я совсем не понимаю, что происходит. Но я очень хочу домой.
— А где ваш дом? Откуда вы?
Сергей Петрович приободрился:
— С этим все совсем просто. Я всю жизнь прожил в Москве. У вас же есть аэропорт? Железнодорожная станция? Автовокзал?
Жанна задумалась и сказала без тени шутки в голосе:
— Москва.… Никогда не слышала.
Сергей Петрович уже в полном отчаянье схватился за голову.
6
Жанна стояла, повернувшись к окну, пока Леший внимательно выслушивал Сергея Петровича.
— Последнее, что я помню, — заканчивал тот, — как снял наличку на покупку машины в банке. И всё. Проснулся в совершенно незнакомой комнате. В совершенно незнакомом городе, где никто не подозревает о существовании Москвы. Вы что-нибудь понимаете? Жанна сказала, вы — единственный, кто может разобраться в том, что происходит.
Леший ответил рассеянно:
— Это классическая диссоциативная фуга.
— Что вы имеете в виду? — перепугался уже успокоенный Сергей Петрович.
— Я имею в виду бегство. Это состояние хорошо известно и в психиатрии, и описано в литературе. Под влиянием сильного эмоционального потрясения человек внезапно переезжает в незнакомое для него место, причём, полностью забывает свою прежнюю жизнь, вплоть до имени. Придумывает себе новую личность, начинает заниматься совершенно незнакомой деятельностью. Потом внезапно человек вспоминает свою настоящую личность, но абсолютно не помнит, что происходило с ним во время «побега».
Сергей Петрович взволновано заходил по комнате.
— Значит, я снял деньги на машину, впал в эту «токкату»…
— Фугу, — с явным уважением к его искусствоведческим познаниям поправила Жанна.