— Если я и завтра на работу не выйду, ещё сотня, а, может, тысяча куриц останутся вполне себе здоровыми и счастливыми без этой добавки.
— Раз кто-то покупает эту вашу добавку, значит, она ему нужна, — у Лёли оставалось все меньше и меньше аргументов.
— Лёль, а ты курица, чтобы рассуждать, что для неё лучше? Сначала включи в свой рацион нашу «Курочку Рябу», а потом мы поговорим, хорошо? А лучше, вот, смотри…
Соня достала из-под стола большую корзину, из которой выпирали наборы косметики, коробочки дорогих духов, флаконы шампуня, баночки и тюбики. Глаза Лёли загорелись. Она даже забыла, что минуту назад отчитывала неправильную Соню.
— О? — только и смогла сказать Лёля.
— Это то, что происходит со мной последнее время. Всё, чего бы мне хотелось даже в самых дальних и неосознанных мечтах как-то странно исполняется. Вот сейчас бегу на встречу к тебе, покупаю по пути гламурный журнальчик, а продавщица вслед кричит: «Вам купон на бесплатную косметику к журналу полагается». Купон беру и вижу: боже мой, это ж такая фирма! Срочно дую в их ближайший корнер, и — вуаля! — мне выносят вот это... Хотя, вообще-то, новость дня — совсем не корзинка. Она просто приятный бонус.
Лёля как заворожённая, практически уже не слушая Соню, погрузилась в изучение корзинки:
— Ты смотри, какие тут бренды! Две моих зарплаты.
— Лёль, ау! Ты слышишь, что я тебе говорю?
Лёля нехотя вынырнула из благоухающей корзинки.
— Да?!
— Лёль, я тебе говорю, что эта халявная роскошь - мелкие цветочки. Мелочь это на фоне всего остального. Вчера мне позвонили из маминого родного города. Умер то ли троюродный дедушка, то ли внучатый дядюшка. Наследники квартиру продают. Мне тоже какая-то часть полагается.
Лёля оторвалась от разглядывания баночек и коробочек.
— Конечно, наследство — это хорошо, но я, в первую очередь, тебе всё-таки соболезную.
Соня подняла на Лёлю несколько растерянные глаза:
— Лёль, тут дело в том, что соболезновать как-то немного поздно. Дедушка лет двадцать назад умер... Меня тётка тогда ещё с похорон выгнала. Будто я эту квартиру делить пришла. Я обиделась тогда и больше с ними не общалась много лет как. На самом деле у меня и претензий на эту квартиру никогда не было. Чужая квартира, чужое наследство. А тут его внуки — я, Лёль, даже и выговорить-то не могу, кем они мне приходятся — вдруг звонят и говорят: "Мы решили квартиру продать и наследство честно поделить. Приезжайте".
— История логике подвластная с трудом, — задумалась осмотрительная и подозрительная Лёля. — А вернее, совсем неподвластная. В чём подвох?
Соня поёрзала на мягком диванчике:
— Не знаю я, Лёль. Странно это всё. Может, они сон увидели все одновременно. Ну, как бы дедушка им явился и говорит: «Ай-я-яй, что ж вы про Соню-то забыли...».
Лёля посмотрела на Соню с видом «Сама-то поняла, какую глупость сказала?». Соня так же молча, только гримасой, отсемафорила подруге: «А что я ещё могу думать?». И тут же вслух произнесла:
— В общем, я сегодня лечу в другой город. Какие-то бумаги подписать должна. И деньги получить.
4
Под очередную сводку криминальных новостей Соня тащила за собой сумку по огромному залу аэропорта. Сумка, в которую она собрала только самое необходимое на три дня, почему-то ужасно оттягивала руку. Поэтому Соня очень обрадовалась, когда увидела, что у стойки с нужной ей компанией совсем нет очереди. Ринулась туда, но тут же сникла: «бизнес-класс». Её место, как всегда, оказалось в огромной толпе с кучей чемоданов и маленькими, постоянно орущими детьми.
«Ночь не обещает быть томной... Поспать не удастся, а как бы мне хотелось», — печально подумала Соня. Когда (не очень скоро) подошла её очередь, оператор устало посмотрел в паспорт и на Соню, поставил штамп в посадочный талон, и заучено, но довольно галантно произнёс:
— Счастливого пути.
Соня достала телефон. Она собиралась доложить мужу, что скоро должны объявить её посадку, но вдруг в долгие гудки врезался разговор, очевидно, совершенно не предназначенный для её ушей. Говорили двое — мужчина и женщина, и Соня уже совсем было собралась выйти из этого случайного диалога, как вдруг поняла, что это её муж разговаривал с незнакомой ей женщиной.
— Мы же с тобой договорились, чтобы этим не заниматься, — произнёс мужской голос и странно задышал в трубку.
— Чем? — тихо переспросила женщина.
— Скучаниями.
Женский голос прозвучал даже отчаянно грустно:
— Я стараюсь, но у меня это плохо получается. Мне много чего хочется. И так мало что из этого получается.