— Как сейчас? Как же это, прямо сейчас... А подумать?
— Извините, но нет, — тихо, но твёрдо произнёс Леший. — Или сейчас, или никогда.
Его гость завертелся, о чём-то заговорил сам с собой, чуть шевеля губами, с отчаяньем посмотрел в сторону своей посудной лавки. Потом вдруг собрался с духом и тихо, почти шёпотом, выпалил:
— Тогда никогда.
Лешему показалось, что он ослышался:
— Что?
И Сергей Петрович произнёс чётко и громко:
— Никогда. Я остаюсь.
— Почему? — у Лешего от удивления брови поползли все выше и выше, пока не остановились классическим домиком.
— А некуда мне лететь. Нет у меня там ничего. Зачем мне эта машина сдалась? И никого там нет. А здесь люди приятные, дом у меня такой, как я всю жизнь мечтал. И дел много — мне нужно все про посуду изучить. Всё, что я как бы знал, но забыл…
— Это ваш выбор. Тогда добро пожаловать в наш райский забытый уголок, Сергей Петрович!
Затем он сразу же, с улыбкой, выглянул за ограду:
— И теперь никакого Анселя! Я вам, Жанна, говорю…
В калитке показалась смущённая Жанна.
— Я только что подошла, — затараторила, оправдываясь, она. — Но, Сергей Петрович, вы, правда, остаётесь?
— Ещё как остаюсь! — голос бывшего теплотехника прозвучал торжественно, прямо судьбоносно.
— А ваша возлюбленная? — забеспокоилась Жанна.
— Какая возлюбленная? — рассеянно спросил Сергей Петрович, и новые друзья уставились на него. Жанна с удивлением, Леший — с грустью и сожалением.
***
В этот момент Соня стояла на балконе над засыпающим городом. Она вглядывалась в какую-то даже ей непонятную даль, тревожно потирая рукой балконные перила. Вдруг она вздрогнула и чуть не плача, произнесла сама себе:
— Не вернётся он, Алёна Фёдоровна. Простите, я и в самом деле не знала...
Глава восемнадцатая. Пепел и дым воспоминаний
1
Соня собирала Дашины вещи в рюкзачок, причитая:
— Почему они рекомендовали тебя в этот математический лагерь? Что за олимпиада такая, которая целый месяц длится вдали от дома?
— Радовалась бы, что у тебя дочь — математический гений. А такой шанс выпадает раз в жизни. … Мам, зачем ты эту деревенскую кофту сюда суёшь?
Соня, пытавшаяся контрабандой протащить в рюкзак тёплую кофту из серой толстой шерсти, сконфуженно повертела её в руках:
— Вдруг будет холодно?
— Мам, там благоустроенные коттеджи. И через месяц я вернусь. Мне точно не нужна эта кофта.
Соня отложила в сторону кофту раздора и вздохнула:
— Как ты там будешь? Одна?
— Мы будем жить по две девочки в комнате, — заверила нисколько не опечаленная грядущей разлукой Даша, и тут же у неё радостно заявила:
— И Эрик там будет!
Соня сразу же сделала стойку:
— Какой Эрик? Я не знаю никого из твоих друзей с таким именем... Эрик. Он тоже математический гений?
Даша пожала плечами:
— Мы в реале не виделись никогда. На сайте познакомились. Он из другого города. Только я не поняла из какого. Но он там будет, точно! Потому что тоже выиграл в своей школе олимпиаду. Здорово, правда?
— Здорово, — печально согласилась Соня.
Проводив Дашу на железнодорожный перрон, где под большой картонкой «Матолимпшкола», которую держал патлатый парень в очках, собиралась кучка весёлых, шумных гениев (преобладали девчонки, что вызывало некоторое опасение за будущее науки), Соня возвращалась домой. Патлатый сопровождающий не внушал доверия, хоть Даша ей и шепнула с еле скрытым восторгом в голосе «О, это Митя Клейман, он знаешь, какой...».
Известие о том, что этот патлатый очкарик — самый молодой человек в мире, создавший устройство, предназначенное для такой полезной штуки, как реакция ядерного синтеза, Соню никак не успокоило. Она не знала Митю Клеймана, и теперь боролась с глупым и совершенно непродуктивным желанием каждые пять минут набирать номер Дашиного мобильного, чтобы узнать, на каком этапе жизненного пути находится дочь. И так было понятно, что ближайшие два часа дочь будет находиться в электричке. Печаль Соня решила изводить проверенным способом. По ногам колотился прозрачный пакет с прекрасным содержимым. В колени Соне бился кусок венского пирога из хорошей кондитерской, пакет дорогого зернового кофе, бутылочка с йогуртом и несколько краснобоких яблок. Никакого грязного картофеля и неопрятных пакетов с кефиром.
И это было тем более, кстати, что навстречу Соне в элегантном пальто, с объёмным шарфом вокруг воротника и дорогих перчатках двигался не кто иной, как Клод собственной персоной. Они столкнулись на узком тротуаре лицом к лицу, и сначала даже не узнали друг друга. Но через секунду пришло понимания, что они, кажется, знакомы, а ещё через секунду, что прямо очень знакомы, а ещё через секунду: