Клод улыбался, чувствуя себя идиотом, но не мог сдержать эту дурацкую счастливую улыбку, и, зажмурившись, громко объявил:
— Какое чудесное утро! Какая чудесная ты!
Алиса обернулась:
— Привет! Твоя мамочка Лиля сегодня возвращается? Сколько у нас времени?
Клод лениво потянулся:
— Позавтракать успеем, я думаю.
Алиса все такая же лёгкая, прозрачная и летящая подскочила к нему, зарылась в воздушную пену одеяла, начала целовать Клода быстро, чуть прикасаясь губами. Клод обнял её, ускользающую, живую:
— Вот если бы тебя спросили, чего ты хочешь больше всего на свете, что тебе нужно ответить?
— Чтобы это утро никогда не кончалось? — предположила она, высунув нос из-под одеяла.
— Нет, глупая. Чтобы ты навсегда оставалась такой молодой и красивой.
Алиса смешно и капризно скривила губы:
— А ты?
— А я бы пожелал тебя. Вечно красивую и молодую.
Они засмеялись вместе счастливо, забарахтались уже вдвоём в кровати, когда за дверью вдруг раздался непонятный шум и громкий женский голос. И они сразу поняли, кто это.
— Клод, сучара, немедленно открой! — кричала с той стороны гостиничной двери Лиля. — Открывай, кобель, я тебя яйца все пооткручиваю.
Алиса нисколько не смутилась и не испугалась, только произнесла, всё так же смеясь, только уже тише:
— О, яйцерезка твоя раньше времени прибыла...
Она тонкой пружинкой вскочила на ноги, внезапно и сразу, схватила свои джинсы и футболку, и подбежала к длинному футляру от музыкального инструмента, который везде таскала с собой. Клод с немым удивлением увидел, как она достала из него хозяйственную метлу, произнёс полушёпотом, указывая пальцем на столь странный для музицирования предмет:
— Это… это что у тебя? И это я таскал за тобой, предполагая в нём кларнет?
— Это наше спасение, дурачок, — опять засмеялась Алиса. — Отвернись.
Клод отвернулся в то же мгновение, но даже не потому, что она об этом попросила, а потому что шум и крики за дверью в коридоре становились все отчаяннее.
— Открывай, скотина! Внутренний замок тебе не поможет! — казалось, что Лиля бьётся уже всем своим грузным телом о дверь номера.
— Сейчас, моя красавица, — крикнул Клод, — что ты так шумишь!
Клод повернулся к окну, но увидел только открытую дверь на террасу. Он подскочил к этой открытой двери, думая, что Алиса выскочила наружу, но и там никого не было. Пропала Алиса, будто не было. И метла пропала.
«Подумаю об этом позже», — сказал сам себе Клод, и, потягиваясь, пошёл открывать уже изрядно подвергнувшуюся атакам дверь.
— Разбудила в такую рань, — проворковал он, увидев искажённое злостью, красное и потное лицо Лили.
3
— Тебе не показалось? — спросила Лёля. Во время его рассказа она сидела всё в той же позе, так и не раздевшись, спрятав ладони между коленями, будто они у неё мёрзли.
Клод печально усмехнулся:
— Да нет же. Лёль, я не сумасшедший. Она всё время таскала за собой эту метлу в чехле из-под кларнета. Я спрашивал её потом, что это за странные ведьминские игрища, она смеялась, мол, эта метла как волшебная палочка исполняет все её желания. И, действительно, Алиса имела способность выкручиваться вдруг из самых невообразимых ситуаций, в которые сама себя же и загоняла.
— И что, это и есть твоя великая тайна? — Лёля сняла пальто и принялась собирать мелочь, выпавшую из открывшейся сумочки. Клод словно и не услышал её вопроса:
— А потом случилось это... Я рисовал её портрет. Ты видела... Натурщицей она была хреновой, ей не хватало терпения сидеть, не двигаясь. Даже когда Алиса соглашалась позировать, она вертелась, смеялась, дурачилась... Вскакивала, чтобы посмотреть, что получается.
Он встал, подошёл к бару, открыл его и жадно окинул взглядом бутылки с алкоголем. Но вдруг передумал, и налил себе воды прямо из-под крана. Жадно выпил. Лёля, собрав содержимое сумочки, опять села.
— В тот вечер, — напившись, продолжал Клод, — она не пришла, хотя мы договаривались. Мне очень хотелось закончить работу, вдохновение просто распирало, и я начал рисовать по памяти. Набрасываю эскиз, и вдруг из-под моего карандаша проявляется лысый уродец. Рисую девушку на качелях, а получается жуткое оно. Как так?
— Наркотики? — предположила Лёля.
— Лёль, брось... Никаких наркотиков.
— Алкоголь?
Клод покачал головой.