— Лёль, я реально не понимал, что происходит. Испугался, вышел прогуляться, и ноги сами принесли меня к дому, где она снимала небольшую, но уютную комнатку в мансарде. В окнах горел свет, я поднялся наверх, постучал...
Он замолчал, быстрыми шагами опять подскочил к крану с водой и начал пить, прямо из крана, не наливая воду в стакан.
— И? — не выдержала паузы Лёля.
— Дверь была открыта. Всё говорило о том, что она только что была здесь. На ноутбуке шёл какой-то триллер, она их очень любила смотреть на ночь. На кресле — смятый плед, который, казалось, ещё хранил очертания её тела. Только на полу ковёр был странно смят, словно на нем боролись очень мощные силы. А потом...
Клод закрыл лицо руками, прижимая холодный пустой стакан ко лбу, и что-то пробормотал невнятно.
— Что?! — почти крикнула Лёля.
Клод кинул стакан на пол, стакан, упав, закрутился на месте, но не разбился.
— Я увидел на стене этого уродца! Он тянул ко мне руки! И ...
Он всё-таки не выдержал, подбежал к бару, схватил первую же попавшуюся бутылку (это оказалась водка), сорвал крышку прямо зубами и сделал большой глоток из бутылки.
— Это была Алиса! — закричал Клод.
4
Соня шагала к дому в довольно неплохом настроении. Которое, впрочем, опять несколько испортилось, когда она издалека увидела у своего подъезда кого-то очень яркого и блестящего. Розовое пальто «а-ля Шанель» с розовым же перьевым боа вокруг шеи, на голове — широкополая шляпа с большой брошью в виде стрекозы, на ногах — ярко-белые ботфорты, голенище которых скрывались под пальто в районе колен.
«День, кажется, совсем перестаёт быть томным, — подумала Соня. — А становится необычайно щедр на интересные встречи...»
Несмотря на жизнеутверждающий наряд, соседка-инопланетянка издалека распространяла тоску и уныние. Увидев Соню, она со всех ног кинулась к ней:
— Соня, Сонечка! Я вас жду, мне Лёлечка адрес дела. Она не хотела, но я смогла уговорить. Не сердитесь на неё...
Соня поставила уже надоевший ей пакет с продуктами на лавочку возле подъезда:
— Что вы, Алёна Фёдоровна, я совсем не сержусь. Я...
Тут Соня несколько замялась, потому что знала, что сейчас она соврёт, а врать она очень не любила:
— Рада вас видеть. Пойдёмте, поднимемся.
Соседка-инопланетянка замахала руками:
— Что вы, как можно! Я же не предупредила заранее о своём визите! Поверьте, я вовсе не хочу ставить вас в неудобное положение...
Соня хотела было сказать что-то вроде «бросьте кривляться, и давайте уже поднимемся, а то я устала и хочу домой, да и разговаривать у подъезда совершенно неудобно», но почему-то пошла на поводу у Алёны Фёдоровны, вдруг подхватив её способ изъясняться:
— Что вы, вовсе никакого беспокойства...
Лёлина соседка жалобно заглянула ей в глаза и, чуть не плача, произнесла:
— Я вот.… Ждала, ждала... Вы сказали, что он не вернётся, но я все равно ждала. Наверное, и дальше буду... Как вы думаете, есть шанс?
— Я не знаю, Алёна Фёдоровна. Не хочу вас обнадёживать, — грустно, но честно ответила Соня.
— Но почему мне нельзя приехать к нему? Просто повидаться... Вы только скажите, где он.
Соня вздохнула:
— Даже если я вам скажу, у вас все равно не получится.
— Он за границей, да? В какой-нибудь опасной стране?
Алёна Фёдоровна понизила голос и спросила уже совершенно таинственным тоном:
— Чинит теплооборудование в Северной Корее?
Соня опешила, но тут же решила, что так, может, и лучше. Все равно ничего более внятного она объяснить бедной женщине не могла.
— Я вам этого не говорила, но давайте на этом остановимся...
— У меня загранпаспорт есть, — не унималась Алёна Фёдоровна. — И деньги на билет. Я откладывала. Зашлите меня тоже туда. Я могу корейским детишкам химию преподавать...
— Алёна Фёдоровна, да не получится же... Я с тех пор и не видела его. Увижу — поговорю, — терпеливо объяснила Соня, тоскливо косясь в сторону родного подъезда.
— Да, да... Поговорите. Только, — соседка-инопланетянка кокетливо опустила долу глаза, — прошу вас, уж сильно не рассказывайте, что я так вот очень его жду.
Соня согласилась.
— Хорошо. Расскажу, что вы ждёте его слегка. С лёгким налётом грусти.
— Вот да, да, именно так, как вы сказали, Сонечка, — обрадовалась Алёна Фёдоровна, и торопливо убежала. Соня посмотрела ей вслед, дав себе слово, что обязательно поговорит с Сергеем Петровичем, как только ей опять представится случай увидеть его. Но зависел этот случай совсем не от неё.
С Алёной же Фёдоровной по дороге домой произошёл ещё один очень неприятный для неё конфуз. Она печально брела по улице, и даже её наряд, поблёскивающий стразами и люрексом, как-то поблёк и поник, она сама чувствовала, что выглядит не солнечно, не празднично, как всегда старалась выглядеть. Она вздохнула и глянула на себя ещё раз в витрине магазина, вздохнула ещё раз, печально констатировала, что не ошиблась, и вдруг ей показалось, что один из манекенов в этой витрине как-то очень уж ехидно улыбается. Алёна Фёдоровна удивлённо посмотрела на него, с надеждой, что ей это показалось, но тут манекен сделал явно неприличный жест, приглашающий заняться с ним любовью. Она от растерянности погрозила ему пальцем и поспешила отойти от витрины.