— Вы все эгоистки, — самодовольно сказал мужчина, голос которого казался очень похожим на голос Сониного мужа. — И вам этого всего хочется до определённого этапа. Я женщин ненавижу. Поэтому позволь тебя считать нимфой.
— Я думаю, что не очень похожа, — женщина явно начала кокетничать.
— Просто не все тебя раком видели. Ты мне вчера снилась, кстати.
Соню передёрнуло от грубости фразы, но она не в силах отсоединиться от этого странного диалога, продолжала слушать дальше.
— Надеюсь, что не раком, — голос женщины из грустного превратился в вызывающий.
— Нет, я видел твоё лицо. Ты ко мне повернулась, хотя, да, стояла раком.
Они захохотали в унисон.
— Она уехала сегодня, — отсмеявшись, произнёс мужчина. — Так что скоро увидимся. И всё тебе будет...
Связь прервалась. Потянулись долгие гудки. Соня оторопело смотрела на потемневший экран телефона, пытаясь что-либо понять в этой ситуации. Потом решила назначить её ошибкой соединения, но перезванивать мужу почему-то не захотела.
Она зашла в самолёт в общей толпе пассажиров, торопившихся скорее из осенней уже сумеречной промозглости воздуха в тёплый салон. Вообще-то она любила и аэропорты, и самолёты. Её нисколько не пугала замкнутость пространства. Это было просто маленькое чудо. Закрыть глаза, открыть — и ты уже в совершенно иной реальности. В аэропорту и люди становились какими-то другими, словно все эти улетающие и прилетающие выключались из времени и пространства. Эти две категории — пространство и время — переставали для них на какой-то момент существовать, они оставались только сами по себе, абсолютные единицы, без навязанных им земных ограничивающих законов. Волшебство, к которому все привыкли настолько, что перестали замечать его.
Соня посмотрела в посадочный талон, все ещё не понимая, что за непривычное место обозначено на нем. Поймала взгляд улыбающейся стюардессы:
— А где …
Симпатичная девушка с туго скрученным узлом на голове, все так же лучезарно и чуть отстранённо улыбаясь, кивнула в самое начало самолёта.
Стюардесса положила рядом с ней плед, подушку и запечатанные тапочки. Развернула карту вин. Соня посмотрела на эти странные подарки судьбы, внезапно понимая, что ей крупно повезло, и кричащие дети не помешают ей выспаться. Горя желанием немедленно с кем-то поделиться своим открытием, она тут же вытащила мобильный:
— Лёль, слушай, кажется, меня по ошибке в бизнес-класс посадили. Ну, я же не буду сопротивляться, правда?
Послушала, довольная, несколько секунд уханья Лёли, выключила телефон и сняла ботильоны. Распечатала пакет и надела тапочки. Завернулась в плед и полистала карту вин. Затем, решив: она сделала, всё, что могла, Соня откинулась на кресло и заснула.
5
Лёля неистово готовила ужин, вне себя от переживаний за происходящее с Соней. Потому что твёрдо знала — случайных удач не бывает. Ты получаешь то, что тщательно готовишь. Если хорошее прилетает неожиданно, жди расплаты. Судьба — та ещё торговка. Если она и даёт что-то просто так — это аванс. И чем будешь расплачиваться, одному Богу известно. Впрочем, может, Лёля и завидовала немножко Соне, но в этом она не призналась бы даже себе.
— И тогда она мне заявляет: я, мол, хочу жить, как хочу! — кричала Лёля Аркадию из кухни, громыхая посудой, — Будто кто-то не хочет жить так, как хочет. Кто себе только может это позволить? Это бунт, Аркадий. Просто натуральный бунт.
— Не ломай ей крылья. Вдруг у неё получится? — лениво отвечал Аркадий, отвлекаясь от экрана монитора.
От возмущения Лёля выскочила из кухни, воинственно вытянув вперёд руки с большой овальной тарелкой:
— С чего бы вдруг? У недотёпы Сони? Она сама свои крылья обломала. Вернее, позволила обломать. Много лет назад. А сейчас про золотую рыбку лепечет и про желания, которых есть у неё в наличии.
Аркадий, обладавший энциклопедическим мышлением, секунду пролистал файлы у себя в голове, нашёл нужный и повернулся к жене:
— Сюжет Золотой рыбки Пушкин взял у братьев Гримм. А те, в свою очередь, подсмотрели его в народной сказке. Так что это истинное и глубинное стремление представителя любого народа — иметь того, кто бы выполнял желания. Только ты в этом даже себе никогда не признаешься.
— А ты бы хотел? — пошла Лёля «ва-банк».
Аркадий ухмыльнулся:
— А ты как думала? Конечно. Но в теме моей диссертации, — кивнул на экран компьютера, — даже Золотая рыбка с налёта не разберётся.
Лёля скептически хмыкнула, и ретировалась на кухню, потому что именно в этот момент зазвонил её мобильник. Она бросила взгляд на экран брызжущего бодрой мелодией телефона, удивилась, так как номер был незнакомый. А незнакомые номера беспокоили Лёлю крайне редко. Только какие-то компании, нечестным образом заполучившие базу данных и намеревающиеся продать Лёле что-нибудь эдакое, совершенно ей не нужное. Как рекламщики проникают в жизнь порядочных людей, Лёля очень хорошо знала от Сони. Поэтому она ответила голосом строгим и официальным, чтобы на той стороне эфира сразу поняли, что с ней им будет совсем непросто: