Он выдержал эффектную паузу, делая вид, что погрузился в копание.
— И зачем, как ты думаешь, Фред? — спросил его сын Савоя, которому было очень любопытно, чем же закончилась история.
— Народ решил, что несчастный Голденмайер тайком от всех когда-то занимался чёрной магией. И теперь, якобы, его прах колдовской не может обрести покоя. Перепугались, конечно. Всё это безобразие вскрыли, останки вытащили из гроба и торжественно сожгли на глазах толпы. Яму с пеплом забросали камнями и поставили на могилу крест из осины...
Народ продолжал бодро махать лопатами в свете ночных фонарей под занимательный и поучительный рассказ Фреда.
4
Небольшое кладбище, наверное, было довольно ухоженное. В темноте Соня разглядеть не могла, и, честно говоря, желания изучать эту территорию у неё не возникло. В свете небольшого фонарика, который предусмотрительно оказался у Лешего в кармане, появлялись из темноты ровные ряды надгробий, между которыми теснились старые корявые деревья, где-то, пугая Соню совершенно, появлялись целые статуи в натуральную величину. Они казались ей не камнем, а кем-то... В общем, кем-то страшным и не совсем человеческим.
Соня, цепляясь за свободную от фонарика руку Лешего, тащилась за ним по пыльной дороге, и тихо ныла, вздрагивая от каждого шороха. Ей казалось, что это тёмное пустынное пространство наполнено непрекращающимся шёпотом, и ещё, что за ними непрестанно следят со всех сторон.
— Леший, — говорила она ему, — почему мы не пришли сюда средь бела дня? Какая надобность была тащиться сюда сейчас?
— Ты думаешь, я специально, — отвечал Леший, — для пущего эффекта тебя сюда сейчас привёл?
— В общем, да, — прошептала Соня, и тут же заорала, потому что над ней прошумела, встревоженная светом от их фонарика, крупная птица.
— Соня, руку больно, — почти синхронно с ней закричал Леший, вырывая локоть, в который она вцепилась до посинения пальцев. Соня руку отпустила. — Ты трусиха совсем, да?
— Совсем, — произнесла Соня, совсем не стыдясь.
После её признания они медленно отправились дальше, и Леший методично изучал каждое надгробие, вдоль и поперёк полосуя его тусклым светом фонарика. Соня уже ничего не спрашивала, а покорно плелась за ним, всё ещё недоумевая, зачем она понадобилась ему на кладбище ночью. Впрочем, совсем скоро он резко остановился около большого надгробья с высеченным ангелом.
— Здесь, кажется, — сказал он.
Рядом с ангельской плитой зиял странно пустынный между памятников, абсолютно ровный участок земли. Ничего — ни старой густой травы, свидетельствующей о том, что это место давно не трогали, ни наоборот разрытой земли, чтобы говорило о том, что недавно это место кому-то понадобилось.
— Как ты можешь быть так точно уверен? — пожала плечами Соня.
— Точно, — сказал Леший, присмотревшись. — Это здесь. Днём можно ещё с кем-нибудь из старожилов для пущей уверенности посмотреть, но, в принципе, нового мы ничего не узнаем. Я ещё вчера… Могила с надгробием была тут.
Он показал на ровное место.
— Рядом с этим ангелом.
— Ты поэтому не сильно удивился, когда увидел её могилу во дворе Молли?
— Удивился, конечно. Все удивились. Только я узнал её сразу. И, кажется, не только я.
Леший присел на корточки и провёл рукой по ровной поверхности. Соню передёрнуло.
— И что теперь? — спросила она.
— Ожившие могилы не такая уж невидаль в наших местах. Редкость? Да. Но такие случаи уже известны. Нужно просто вместе с останками перенести её обратно.
Соня удивилась:
— Вот так просто? А вдруг она опять сама по себе куда-нибудь перенесётся?
— Навряд ли. Для этого очень много сил нужно. Не один год копить...
— Кому копить?
Леший поднялся и посмотрел куда-то в сторону огромного дерева, загораживающего своим силуэтом полную луну.
— Кому бы и не надо копить…
Соня тоже посмотрела в сторону дерева, пытаясь понять, что же Леший там увидел. Но ничего особенного, кроме того, что могут увидеть два идиота, припёршихся ночью на кладбище, не разглядела.
— Опять твои загадочки?
Леший улыбался, но молчал.
— Мы уже здесь всю экспозицию посмотрели? Может, пойдём уже? Мне страшно, но ещё хуже то, что я замёрзла. И только не издевайся, но опять есть хочу.
Леший примирительно обнял её за плечи, и развернул в сторону выхода из этого не очень жизнеутверждающего места. Соня уже совсем обрадовалась, когда вдруг за спиной раздался шум... Такой звук, как если бы мраморный ангел на надгробии взмахнул крыльями. Грузный и шелестящий одновременно, если только можно такое себе представить. Они резко обернулись, но ангел пребывал все в той же навечно застывшей в мраморе позе.