—А что я ему могу сказать? Впрочем, ладно...
Соня смотрела вслед убегающей по лестнице с сумками Лёле, и даже со спины видела, что подруга чувствует себя намного лучше, чем накануне. Может потому, что она приняла верное решение. Значит, подумала Соня, все проблемы нужно решить сразу. Сейчас. И хотя ей очень не хотелось этого делать, Соня набрала номер:
— Клод?
3
— Ты всё-таки пришла! Соня, я так рад! Честно. Выпьешь что-нибудь? Я ничего не понимаю. Что происходит?
Клод радостно бросился навстречу Соне, как только она зашла в студию, протянул руки, чтобы принять у неё пальто. Она же ещё только на подходе к месту встречи, решила, что будет твёрдой и не поддастся на его красноречивые уловки. Соня хорошо знала Клода, и так же хорошо знала его коварную особенность заставить идти у себя на поводу. Правда, она надеялась, что с возрастом его юношеское обаяние потускнело, и противостоять этому милому шарму сейчас будет легче. В общем, пока Соне хватило твёрдости презрительно отстранить его руки.
— Я ненадолго, — жёстко сказала она. — Просто хочу сказать, чтобы ты больше не тревожил Лёлю. Она приняла решение. Уважай его.
— Но почему, почему? — Клод стал похож на обиженного ребёнка. — Я так старался, чтобы ей было хорошо. Я рассказал ей всю правду. Почему она так поступает со мной?
Соня поймала себя на том, что ей уже становится жалко Клода, и она ещё прибавила голосу жёсткости:
— Муж Лёли сейчас в больнице. Инфаркт. Она с ним. По-моему, все логично.
— Но она же вернётся, когда ему станет лучше?
— Навряд ли, — Соня действительно так думала. Она обвела взглядом студию, в которой последнее время так фатально несчастна была её подруга. Попыталась представить, как Лёля просыпалась здесь по утрам, собиралась на работу, как целовала на прощанье спящего до полудня Клода...
— И что мне теперь делать? — спросил он.
— Просто оставь её в покое. Выпутывайся из своих проблем сам.
— Но я не могу, Соня. Ты не понимаешь, о чём говоришь.
Соня поняла, что так просто ей не уйти, и всё-таки присела.
— Клод, извини за прямоту, но я знаю о твоих проблемах. В частности, о внезапно исчезнувшей девушке Алисе. Не впутывай сюда Лёлю. У неё своя жизнь, у тебя — своя.
— Я не могу... Не впутывать... Я уже её...
Внезапно из голоса и жестов Клода исчез капризный ребёнок, он твёрдо подошёл к одной из завешенных картин, откинул покрывало, и перед Соней предстало полотно, о котором она столько раз в последнее время слышала от Лёли. Это была прозрачная девушка в белом на качелях. Соня вдруг почувствовала, как от картины идёт свет. Она окунулась в этот давний солнечный день, пронизанный светом, увидела, как натянуты толстые, кое-где разлохматившиеся канаты, которые держали качели, и корчит смешные рожицы девушка, услышала рассыпчатый мелкий смех, почувствовала движение от слетевшей с ноги Алисы туфельки-балетки. Соня вздрогнула.
— Лёля тебе не могла рассказать, сколько в этом вечном ребёнке было жизни, света и беззаботности. Это знал только я. Идеальная любовница, идеальная женщина, идеальная мечта. Любил ли я её? Сейчас уже и не помню. Чувство вины поглотило всё. Я поклялся тогда, что все силы приложу, чтобы спасти её. Не спрашивай меня, сколько тайных орденов я познал, к каким мистикам обращался, в каких ужасных мистериях только не принимал участие. Всё оказалось ожидаемо. Для воплощения невидимого в видимое нужна кровь. Для перехода бестелесного в осязаемое нужна плоть. Для слияния духа и материи нужна жертва. Я нашёл всё. Лёля, вернее, её отчаянная любовь ко мне, должна была напитать силу страсти. Прах Этьена, великого сластолюбца, с которым меня когда-то и познакомила Алиса, своей непреходящей жаждой плоти сорвёт оковы незримости. Кровь... Я готов отдать свою кровь. Но теперь, когда всё готово, я не вижу образ Алисы. Он покинул меня, так и не дождавшись своего избавления...
Алиса улыбнулась и собралась спрыгнуть с качелей. Но не смогла. Движение сошло на нет. Изображение опять застыло. Теперь это опять была просто рисованная картина, на которую Соня смотрела с ужасом.
— Убери ты эту химеру, ради Бога, с моих глаз! Бедная Лёля...
Клод опустил покрывало на картину и сник. Полностью опустошённый сел рядом с Соней, опустил голову в ладони.
— Бедная Лёля? — спросил он — А Алиса? Как же Алиса?
Соня растерялась. Она не испытывала симпатии к этой девушке. И вдруг поняла, что Лёля попала во что-то страшное, и ситуация выглядит гораздо хуже, чем она могла себе представить.