— Ты не знаешь, что Рваные Уши сделали с моими друзьями после того, как я попал сюда?
— Их помиловали. Один из Хамелеонов взял святотатца на поруки, и теперь за ним наблюдает весь клан. Я приготовлю нам поесть, малыш Мето.
Конечно, она говорит о Неохамеле. Значит, Марк в руках этого изверга, готового на любую подлость. Мне обязательно надо попасть в главную пещеру. Я должен его защитить. Но как отсюда выбраться? Я чувствую, что мое положение здесь, в Промежутке, укрепляется. Шаманка больше не угрожает мне новым уколом. Это добрый знак. Мне кажется, что она стала относиться ко мне как к младшему брату. Она не считает, что я представляю для нее опасность, пока остаюсь в Промежутке. Но что бы такое придумать, чтобы она меня отпустила? Что я могу дать ей в залог молчания?
Она возвращается, и мы молча жуем. Мне хотелось бы услышать от нее рассказ о себе. Вот бы узнать, сколько времени она провела на острове и что происходит там, во внешнем мире? Но я не решаюсь и с тоской смотрю на нее.
— Не смотри на меня так, — не выдерживает она. — Я вовсе не добренькая и выжила здесь только потому, что научилась внушать страх. Ты должен меня бояться, малыш Мето. Если я и вылечила многих вонючек, так только для того, чтобы не привлекать внимания. Но я поклялась убить любого, кто проникнет в мою тайну.
Она встает, возвращается со шприцем и делает мне укол. Напоследок я решаюсь спросить:
— Ты еще надеешься отыскать своего брата?
— Если бы я совсем на это не надеялась, то ввела бы себе слоновью дозу этой отравы, чтобы отправиться в мир иной. Ты понимаешь, малыш, что это за мир?
Я пялюсь на нее открыв рот. Но вот она надевает свое шаманское снаряжение и выходит. Я понятия не имею о времени суток и снова проваливаюсь в сон.
Сегодня утром я уже могу поесть самостоятельно, и Шаманка этому не препятствует. Кушанья, приготовленные Черпаком, она не ест: готовит себе сама. Я долго верчу в голове первую фразу, взвешиваю каждое слово. Стараюсь унять дрожь.
— Очень вкусно, Ева.
— Ты не должен так называть меня. Я запрещаю.
Я вижу, что она взволнована. Выжидаю несколько минут:
— Ты не любишь стряпню, которую едят Рваные Уши?
— Я люблю сама решать, что положить в рот. К тому же готовка помогает скоротать время. У меня много забот только после баталий, матчей по инчу и их идиотских ритуалов. В остальное время я предоставлена сама себе.
— Каких ритуалов?
— Завтра они собираются рассечь мочку уха твоему бывшему приятелю Титу без особых на то причин. Кажется, только потому, что он не носил в ухе кольца. Они будут кромсать его плохо стерилизованным ножом. Несколько дней он промучается, но жаловаться не станет, потому что он такая же скотина, как и все остальные. Его приведут ко мне, когда воспалительный процесс зайдет уже далеко. У него теперь смешное прозвище: Банка. Надеюсь, он будет менее жесток, чем тот, кто носил его прежде.
— Тит — жесткий боец. Мы всегда об этом знали. И все же он мой друг. Скажи, где ты была вчера?
— В Доме.
— Как ты проникаешь туда?
— У меня есть связка ключей, в том числе и от шкафчиков с медикаментами.
— A y тебя не бывает там неприятных встреч?
— Я хожу туда по ночам, когда все спят.
— Мне хотелось бы передать весточку Дециму, сказать ему, что я не забыл о своем обещании. Помнишь, я рассказывал тебе про того малыша.
Она улыбается. Прежде чем задать следующий вопрос, я пристально смотрю ей в глаза:
— Ты не убьешь меня? Ты же знаешь, что можешь мне доверять, я тебя никогда не выдам.
Она встает, не удостоив меня ответом. Через минуту возвращается со шприцем и делает укол, даже не взглянув мне в глаза. Я не сопротивляюсь. Я поторопился.
Просыпаюсь. Шаманка рядом и пристально на меня смотрит.
— Малыш Мето, я обнаружила записку тебе у входа в Промежуток.
Мето,
ты нам нужен. Сегодня ночью пропал Марк. Мы с Октавием надеемся, что ты в порядке.
Клавдий.
Надо действовать. Но как ей это втолковать?
— Ева, я должен быть с ними. Я не могу бросить Марка на произвол судьбы. Он мне почти как брат, и я всегда заботился о нем. Клянусь его головой, что никогда тебя не выдам. Умоляю, отпусти меня.
Внезапная боль скручивает мне живот, я едва сдерживаю стон. Стараюсь совладать с болью и заглянуть в глаза Шаманке. Ее глаза холодны и пусты.
— Обещаю приложить все силы, чтобы отыскать твоего брата! Я знаком тут кое с кем, кто хорошо информирован. Наведу справки… Я вернусь, чтобы тебе помочь, обещаю… Как его зовут?