Мы слышали, как внизу ходит и расшвыривает предметы Брэд. Судя по его маниакальным воплям, у него окончательно сорвало крышу. Мощный удар сотряс все три этажа. Вероятнее всего, Брэд разнес о стену стул или журнальный столик.
Это все скоро закончится. Где копы? Копы приедут. Они нас спасут. Где они, черт возьми? Они скоро должны быть здесь. Мне кажется, они должны были бы уже приехать.
Я знала, что мне хватит секунды на то, чтобы отпереть деревенский замок Дороти. Входя сюда, я успела его осмотреть: старый замок, откроется без проблем, Преимущество № 38. Но не было никакого смысла предпринимать что бы то ни было до приезда копов или, если они так и не появятся, до отъезда Брэда. К счастью, из крыла Дороти было хорошо слышно все, что происходит снаружи и внизу. Я не сомневалась, что если мы будем сидеть тихо, то сумеем выждать момент, чтобы открыть замок и выбраться. Таким образом, вместо того чтобы мерить шагами комнату и изводить себя расчетами, я должна успокоить Дороти. Мы должны прислушиваться, прислушиваться и выжидать. И если копы так и не появятся, прибегнуть к выдержке – Преимуществу № 11 – и позволить Брэду покинуть дом. А потом, потом нам придется поторопиться.
Дороти лежала, содрогаясь в конвульсиях, и я только сейчас обратила внимание на ее помятое фиолетовое платье без подкладки. Мама ни за что не позволила бы мне надеть нечто подобное – явно низкокачественный ширпотреб. Впервые за время, проведенное в заточении, я задумалась над собственным облачением. Мои черные брюки для беременных были сшиты вручную во Франции и до сих пор на удивление хорошо удерживали форму. Они даже почти не помялись. Мама купила сразу две пары таких брюк на следующий день после того, как узнала о моей беременности.
– Это испытание не значит, что мы должны вести себя нецивилизованно, Лиза. Ты будешь одеваться надлежащим образом. Хватит этого мешковатого тряпья. Внешность очень важна во многих отношениях, – заявила она, щелчком сбивая невидимую крошку со своей безукоризненной блузки и поправляя бриллиантовые запонки под своими вышитыми на манжетах инициалами. – Это не имеет никакого отношения к богатству. Я могла бы купить тебе десять дешевых платьев для беременных по цене этих двух штанов. Большинство беременных именно так и поступили бы. Но качество важнее количества. И с экономической точки зрения очень глупо подменять качество количеством. Это означает пускать деньги на ветер. – Она помахала пальцами в воздухе, как будто отгоняя от себя финансовый крах, туда, где ему было место – где она не смогла бы его увидеть. Я спрашивала себя тогда – почему мой имидж волнует ее больше, чем мое состояние. Но теперь я понимаю, что таким образом она пыталась справиться с ситуацией.
Качество моих штанов не помогало мне понять, как успокоить Дороти. В тугих швах французского хлопчатобумажного изделия никаких подсказок мне обнаружить не удалось. От рыданий у нее начались сухие позывы на рвоту, а затем она начала бормотать что-то невнятное и колотить кулаками по матрасу. Моя голова подпрыгивала от каждого ее удара. Возможно, раньше она держалась, но теперь бедняжка Дороти не выдержала напряжения и окончательно перестала себя контролировать. Подними она голову и посмотри на меня, вероятнее всего, я бы увидела, что ее глаза закатываются под веки.
Какого черта копы до сих пор не приехали? Времени прошло уже очень много. Я подумала о Нане. Я подумала о маме. Я сижу здесь, на полу, с окровавленным лицом. Что-то пошло не так. Что-то очень сильно не так. С этим необходимо что-то делать. Нам надо отсюда выбираться.
Внизу какой-то тяжелый предмет врезался в другой тяжелый предмет. Вслед за этим раздался душераздирающий вопль, что-то наподобие: «Йииии-ананнаа – мой брааат!»
Забудь о том, что кто-то нас спасет. Ни на кого не рассчитывай. Рассчитывай только на себя. Сосредоточься на Дороти. Заставь ее умолкнуть. Он должен уехать. За какими-нибудь инструментами, что ли. Он уедет, и мы должны быть наготове. Успокой Дороти.
Единственное утешение, которое я могла предложить Дороти, – это сесть, скрестив ноги, и положить ладонь на ее подушку. Вторую руку я продолжала прижимать к своему лицу в попытке остановить все еще сочащуюся кровь. Я подумала, что моя рука, лежащая так близко, позволит ей схватиться за меня как за спасательный круг, если ей удастся сосредоточиться на том, что окружает ее в реальном мире. Но этим действием я всего лишь повторила то, что когда-то сделала для моего отца Нана в тот день, когда умерла его сестра, ее дочь. Нана тоже плакала. Она была так измучена и обессилена, что смогла предложить моему отцу лишь этот крошечный молчаливый жест утешения. Он и тетя Линди были очень близки. Их разделяло всего девять месяцев. Рак был стремительным и безжалостным.