Недавняя статья в «Сайнтифик Американ» напомнила мне о том, как обострилось мое восприятие, когда я оказалась в тюрьме «Эпплтри» – своей Яблоневой тюрьме. Подводя итог исследования по кроссмодальной нейропластичности глухих и слепых людей, опубликованного в «Джорнал оф Нейросайенс», статья утверждает: «Это исследование… служит напоминанием о том, что наш мозг обладает некими скрытыми сверхвозможностями». Если вы не знакомы с кроссмодальной нейропластичностью, я вам коротко поясню, что это способность мозга проводить реструктуризацию тех участков, в которых человек лишен возможности воспринимать окружающий мир. К примеру, «глухие подвергаются чувственной стимуляции, делающей их восприимчивыми к информации, недоступной слышащим людям». Мне очень понравился вступительный параграф статьи из «Джорнал», в котором очень лаконично и, как мне показалось, точно говорилось: «Опыт оказывает влияние на развитие мозга на протяжении всей жизни, но все мозговые системы отличаются друг от друга по степени своей нейропластичности».
Таким образом, я, оказавшись глухой, слепой и лишенной иных возможностей восприятия, заменила их совершенно отличными от привычных всем измерениями чувств и создала модели реальности, до мельчайших деталей совпавшие с миром за стенами моей тюрьмы. Возможно, эмоции – еще один способ восприятия, и их отсутствие способствует обострению слуха, осязания, обоняния, зрения и воображения.
Возможно.
Кто знает.
Не уловив шороха его шагов, мы спустились к подножию лестницы, а затем осторожно вышли наружу. Взглянув налево и направо, я нигде не увидела Брэда и подтолкнула Дороти, и мы начали наискосок пересекать асфальтированную парковку, направляясь к началу тропинки, ведущей к фургону. Мы шли так близко друг к другу, что наши тела практически сливались воедино. Мы представляли собой две горы, соединенные животами, и когда мы подошли к началу тропы, я с благоговейным ужасом покосилась на отбрасываемую нами тень.
Может, мы одна и та же девочка? Или в шестнадцать лет мы все одинаковы? Мы готовы к жизни, но в то же время еще совсем юные. Я должна спасти нас обеих. Нет, всех четверых.
Извлекая из колчана ключи, я наклонилась к уху Дороти. От ее тела шел такой жар, что мне показалось, еще немного, и она загорится. Мое лицо раскраснелось. Я не замечала брызг дождя, пока они не начали охлаждать мою разгоряченную кожу.
– Дороти, иди прямо. Одну минуту. Если сможешь бежать, будет быстрее. Поверь мне, я знаю, что там темно и страшно, но эта тропинка выведет тебя к большому полю с коровами и большой ивой. Под этой ивой стоит фургон. Мы на нем уедем отсюда. У меня есть ключи. Пошли.
Дороти кивнула головой – медленно, как будто опасаясь, что ее стошнит, и сделала один шаг к лесу. Я последовала за ней, приклеившись к ее телу. Наши шаги были синхронизированы, и мы шли так близко друг к другу, как будто наши ноги были связаны, и топот наших сдвоенных шагов несколько заглушил стук двери, захлопнувшейся у нас за спиной.
– О черт, нет! Эй, вы, сейчас же остановитесь! – взвизгнул он, и по его голосу я поняла, что этот мерзавец находится на грани безумия.
Я сунула связку ключей в ладонь Дороти.
– Иди! И сделай то, что я тебе сказала. Одна минута. Беги! Не стой на месте, иди вперед, не останавливайся. На ключе от фургона написано «Шеви». Давай, давай.
Это было последним, что я когда-либо сказала Дороти М. Салуччи.
Я бросилась бежать к Брэду, сжимая в одной руке вязальную спицу, а в другой – стрелу из стойки кровати.
Глава 17
Спецагент Роджер Лиу
– Черт. Побери. Лола. Проклятьеичертбыеговсепобрал! – произнес я, захлопнув чехол своего гигантского мобильного телефона и морщась от беспрерывного звона в ушах.
Бойд ответил на мой звонок и, кажется, согласился взять оружие и отправиться к заброшенной школе, но я его не услышал. Минут через пять он мне перезвонил, и я узнал об этом только потому, что поставил телефон на вибрацию. Все его слова слились в сплошной гул, и, видимо, это отразилось на моем лице, потому что Лола проползла мимо пылающей машины, схватила телефон, хотя я не сказал ей ни слова, и начала слушать то, что говорил Бойд. Затем она передала мне информацию, полученную от Бойда, – в очередной раз она оказалась такой шокирующей, что в это было почти невозможно поверить, – нацарапав несколько предложений в блокноте, который она всегда носила в квадратном кармане своих мужских брюк.