— Кто? Мачо Митч? — протягивает Беккет. — Конечно, он не мог справиться с такой, как ты. Ты великолепная чистокровная лошадь, а он — одна из тех грустных, уставших лошадей, на которых катают туристов на курортах.
Я фыркаю.
— Кажется, ты уже второй раз сравниваешь меня с лошадью.
Он прижимается носом к моей шее.
— Да, но, типа, с очень горячей лошадью.
Уилл смеётся, переходя на другую ступню и вдавливая пальцы в свод.
— Я писала ему так же, как вам, ребята, сегодня вечером, говорила, что я уже в пути, и практически умоляла о сексе. Он ненавидел это. Говорил, что не может выступать по команде, и что я эгоистка, потому что всегда думаю только о себе. — Чувство вины кольнуло в животе.
— Думаю, он прав насчёт выступления по команде, — признаёт Уилл. — Но ты также не кажешься мне человеком, который стал бы настаивать, если бы ты пришла, а он сказал, что он действительно не в настроении.
— Конечно, я бы не стала настаивать. Я бы просто пошла домой и сделала всё сама.
— И я не думаю, что эгоистично сообщать о своих потребностях, — добавляет он. — Похоже, ты просто была не с тем человеком. Ты сама сказала — несовместимость. Кто-то с высоким либидо даже бровью бы не повёл.
— Как вы, ребята, — говорю я.
— Хоккеисты озабоченные, — соглашается Беккет.
Я обмякаю в его груди, наслаждаясь тем, какой он тёплый и крепкий.
— Боже, я так устала от этого, — выпаливаю я.
Рука Уилла замирает на подошве моей ноги.
— Нет, не от этого. — Я улыбаюсь ему. — Это божественно. Не останавливайся.
Беккет целует меня в шею.
— Тогда от чего устала?
— От всего. От моего сестринства, от дурацких правил, от поддержания видимости… от всего этого.
— Тогда почему ты продолжаешь это делать?
— Потому что я должна, — бормочу я ему в плечо. — Потому что все смотрят. Осуждают. И я ненавижу это. Я ненавижу, что никогда не чувствую себя свободной или по-настоящему живой. Словно я всегда заперта в этой коробке, делаю то, что от меня ожидают, играю роль, которую все остальные хотят, чтобы я играла. И я никогда не могу просто… быть.
Уилл бросает на меня задумчивый взгляд.
— Что бы ты делала, если бы могла? Просто быть, я имею в виду? Если бы никто не смотрел и не осуждал, что бы ты хотела сделать прямо сейчас?
Вопрос застаёт меня врасплох. В некотором смысле я уже знаю, что бы я делала. Потому что я уже это делаю. Я предаюсь тайным связям с парнями, с которыми мне не следует связываться. Я гоняю на быстрых машинах по пустынной трассе посреди ночи. Я не против риска — чёрт, я жажду его, — пока я могу это делать вдали от чужих глаз.
Но что ещё?
Я поджимаю губы. Размышляю. Что такого, что я умираю от желания сделать, но что всегда было недосягаемо? Что-то слишком рискованное даже для меня?
— Я бы пошла на рейв и накурилась, — признаюсь я.
Беккет смеётся мне в волосы.
— Ладно. Я не ожидал этого. Но… я слушаю.
— Нет в этом ничего глубокого. Я всегда хотела пойти на рейв и принять… не знаю, экстази или что-то в этом роде. Что-то, от чего мне станет хорошо. Я хочу танцевать всю ночь и потеряться в музыке. Хотя бы раз.
— Так почему бы тебе не сделать это? — спрашивает Уилл. В его глазах нет осуждения, только любопытство.
— Потому что это безответственно. Потенциально опасно. И я слишком боюсь. Я никогда не пробовала наркотики. Я волнуюсь, что у меня начнётся паника и некому будет обо мне позаботиться.
Уилл сжимает мою ступню.
— Мы позаботимся о тебе. Если ты серьёзно этого хочешь, мы с Беком пойдём с тобой.
— Правда?
— Конечно. Мы не оставим тебя одну. Ты сможешь делать всё, что захочешь, и знать, что кто-то следит за твоей безопасностью.
— Надо попробовать сходить на каникулах, — предлагает Беккет. — Может, в выходные перед началом нового семестра. У нас нет игр в те выходные.
Я тронута этим предложением.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно серьёзно, — говорит он, и Уилл кивает в знак согласия. — Ты заслуживаешь чувствовать себя живой. Не прятать, кто ты есть. Ты невероятна, Чарли, и ты не должна это скрывать.
Искушение щекочет мой живот, но оно всё ещё сдерживается страхом того, что может случиться.
— Возможно, — говорю я, не соглашаясь, но и не отвергая идею.
Беккет проводит кончиками пальцев по моей обнажённой руке.
— Что ж, предложение в силе, если захочешь им воспользоваться.
— Спасибо. — Я целую его в подбородок, затем встречаюсь взглядом с Уиллом и улыбаюсь ему.
Впервые за весь день я чувствую, что могу снова дышать.