Поиск моих биологических родственников должен был помочь мне обнаружить недостающую часть моей идентичности, а не раздробить её ещё больше.
— Почему ты им не сказала? — настаивает Харрисон.
— Потому что… — я пытаюсь подобрать слова. — Потому что я не готова. Я боюсь их реакции. Я не хочу, чтобы они думали, что они для меня недостаточно хороши. Что я пытаюсь их заменить или что-то в этом роде.
Его челюсть сжимается.
— Значит, ты собираешься вечно держать меня в секрете?
— Конечно, нет, — протестую я, протягивая руку, чтобы коснуться его руки. Но он отстраняется.
— Ты уверена? — Его голос резкий и полный боли. — Потому что начинает казаться, что я просто какой-то незнакомец, о котором тебе неловко им рассказывать.
— Нет. Вовсе нет! — Мой голос повышается от отчаяния. — Это не так, обещаю. Я просто не знаю, как это уравновесить. Я всё ещё пытаюсь понять.
— Я твой брат. — Теперь он звучит грустно. — Твоя кровь. Это что-то значит. Или, по крайней мере, должно.
Слёзы наворачиваются на уголки моих глаз, но я смаргиваю их, отказываясь плакать перед ним, перед всеми этими людьми.
— Конечно, это что-то значит, — говорю я, мой голос дрожит. — Но они тоже моя семья. Они были рядом со мной всю мою жизнь, и я буду решать эту ситуацию так, как считаю правильным для себя.
Харрисон качает головой, его лицо полно разочарования.
Облегчение накрывает меня, когда я вижу, что Блейк возвращается по проходу. Слава богу. Это становилось слишком напряжённым для моего комфорта.
Я понимаю. Я знаю, почему он расстроен. Но он торопит меня, а я не люблю, когда меня торопят. Я не готова к тому разговору с родителями. Я не готова узнать, сознательно ли они решили удочерить меня, а не Харрисона. Ладно, возможно, я тяну время. Или, возможно, мне действительно нужно время, чтобы переварить эти новые отношения, эту незнакомую связь, прежде чем я открою дверь и впущу остальную свою семью. В любом случае, я чувствую, что он заставляет меня делать выбор между единственной семьёй, которую я когда-либо знала, и братом, которого я только что нашла, и это несправедливо с его стороны.
— Ты в порядке? — спрашивает Блейк, изучая моё лицо.
— Всё хорошо. — Я профессионал в поддельных улыбках, и сегодня этот навык меня не подводит.
Я, должно быть, убедила её, потому что она садится и берёт стаканчик, который я ей протягиваю, не настаивая на этом.
— Как твоя мама…
Мой голос заглушается звуком голоса стадионного диктора, гремящего через громкоговорители, объявляя, что игра вот-вот начнётся.
Игроки Брайара вырываются из туннеля в размытом пятне чёрного и серебряного. Обычно наш квотербек — тот, кто прорывается сквозь бумажное полотнище, но сегодня вся команда обходит его, оставляя нетронутым. Вместо этого игроки вскидывают руки высоко над головами, чтобы завести болельщиков. Толпа издаёт рёв, и гул возбуждения, пульсирующий на стадионе, заставляет его казаться живым, дышащим организмом.
Когда остальная команда выбегает на поле, за ней следуют их соперники, голос диктора снова разносится в воздухе.
— Дамы и господа, мальчики и девочки, у нас есть особое объявление перед началом игры, — гремит он. — Один из наших игроков хочет кое-что сказать.
Я чувствую, как Блейк напрягается рядом со мной.
— О нет, — стонет она, уже предчувствуя, к чему всё идёт.
Семь здоровенных игроков Брайара начинают выстраиваться на поле. Каждый держит большой белый лист картона.
Блейк поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза.
— Он бы не стал, правда?
Улыбка чуть не разрывает моё лицо пополам.
— Ты его видела?
— Нет. Нееет. Останови это.
— Извини, Логан. Ты сама это заслужила.
Первый игрок, огромный линейный с блестящей бритой головой, поднимает табличку, на которой написано «I».
— О боже, — говорю я. — Это величайшее событие в истории.
— Нет, не величайшее, — шипит Блейк, в то время как Харрисон усмехается с моей другой стороны.
— Это парень? — спрашивает он, кажется, его кислое настроение рассеивается благодаря зрелищу внизу.
— Он мне не парень, — отвечает она сквозь стиснутые зубы.
Табличка следующего игрока гласит «AM».
«SMITTEN», — гласит третья табличка, за которой следуют «WITH» и «YOU», пока все игроки не выстраиваются с табличками, составляющими фразу:
Я ВЛЮБЛЁН В ТЕБЯ, БЛЕЙК ЛОГАН
Затем Айзек Грант выбегает сквозь бумажное полотнище Брайара, словно пересекает финишную ленту на Олимпийских играх. Он подбегает к оглушительным крикам толпы и встаёт перед товарищами по команде, держащими таблички.