Когда я разговариваю с Харрисоном, это всегда ощущается так чертовски тяжело. Он пробуждает во мне эту непрекращающуюся потребность искупить свою вину за то прекрасное детство, за ту полную жизнь, которая мне досталась по счастливой случайности. Моя сестра тоже подливает масла в огонь этой вины. Она перестала доставать меня тем, что нужно рассказать родителям о Харрисоне, и это почему-то даже хуже, чем её постоянные придирки. Часть меня нуждалась в том, чтобы она продолжала давить. Без этого давления у меня ещё меньше желания открывать правду маме и папе.
— Чёрт возьми. Зря ты сегодня не пошёл, Ларсен. Нази чуть не затеял драку в баре с действующим морским котиком.
Я поднимаю взгляд, когда Беккет входит в гостиную — бородатое золотое видение в потёртых джинсах и белой толстовке, которая подчёркивает его загар. Его глаза блестят, но не мутные — это значит, он навеселе, но не пьян.
— Чувак, язык этого парня когда-нибудь его до добра не доведёт, — говорит Уилл, не отрываясь от хоккея.
Беккет устраивается рядом со мной, наклоняется и чмокает меня в щёку.
— Как продвигается кровавый проект?
— Это мой выпускной проект, — поправляю я с ухмылкой. — И это устройство для измерения давления.
— Ага. Расскажешь мне ещё раз? — Он заглядывает мне через плечо на экран ноутбука. — Мне нужно получить свою дозу гиковских разговоров на сегодня.
Уилл фыркает.
Но поскольку я как раз и есть гик, я не могу упустить возможность погиковать, когда выпадает шанс.
— Ладно. Так вот, — говорю я Беккету, радуясь возможности поговорить о своём проекте. — Представь устройство, которое может измерить пульс и артериальное давление без необходимости использовать эти надоедливые манжеты. Оно полностью неинвазивное. Понимаешь, никакого сдавливания и всё такое.
— Но сдавливание — это весело. — Он подмигивает мне.
— Да, для тебя, извращенец, — хихикаю я. — Но нормальным людям не нравятся эти манжеты, сдавливающие руку, особенно если им нужно проверять давление несколько раз в день.
— Верно, — соглашается он. Он снова смотрит на ноутбук. — И ты хочешь сказать, что эта штуковина может измерять давление? Как?
— Чувак, — предостерегает Уилл с другого конца дивана. — Ты понятия не имеешь, какой ящик Пандоры с гиковскими разговорами ты только что открыл.
Я сияю, глядя на Беккета.
— Как, спрашиваешь? Позволь мне рассказать!
— Ларсен, — стонет он. — Спаси меня.
— Не-а.
— В общем, — объясняю я, — здесь используется комбинация фотоплетизмографии и осциллометрии. ФПГ — это метод, который использует свет для измерения изменений объёма крови, а осциллометрия используется для оценки артериального давления на основе артериальных пульсаций.
Он вздыхает.
— Мне кажется, это был не английский.
— Ещё какой английский.
— Может, просто скажем, что ты создаёшь устройство, которое делает эти старомодные манжеты похожими на динозавров? Мне не нужно знать, как работает вся кухня.
— Ладно, но только если ты пообещаешь помочь мне тестировать прототип. Оба. Вы будете моими подопытными кроликами.
Уилл бросает на меня игривый взгляд.
— Можешь делать с моим телом всё, что захочешь.
— В любой день недели, — соглашается Беккет. — Вообще-то, нет. Я буду твоей подопытной крысой, только если там не будет страшных проводов и ударов током.
— Не волнуйся, это будет безболезненно. Если, конечно, не считать болью необходимость слушать, как я объясняю тонкости вариабельности сердечного ритма и обработки сигналов.
— Знаешь, что в этом по-настоящему сексуально? — говорит Беккет.
Я невольно смеюсь.
— Я бы не стала ассоциировать свой выпускной проект со словом «сексуально», но ладно, я заинтригована. Что в этом сексуального?
— Как горячо ты выглядишь, когда говоришь о своей работе. Мне это нравится. — Его голос звучит хрипло.
Чёрт возьми. Каждый раз, когда он говорит такие вещи, я таю лужицей у его ног.
Я продолжаю работать, пока парни досматривают игру, а после её окончания Беккет включает ту ролевую игру про зомби, которая ему нравится, а Уилл отрубается на секционном диване. В конце концов мои веки начинают слипаться, поэтому я закрываю ноутбук и прижимаюсь к Беккету. Он выключает игру и вытягивается рядом со мной, притягивая меня ближе, так что я кладу голову ему на грудь.
Он не пытается перевести всё в физическое русло. Уже поздно, за два часа ночи, и нас обоих устраивает просто валяться на диване — одетые, с гениталиями, благополучно спрятанными под тканью.